Category: эзотерика

Category was added automatically. Read all entries about "эзотерика".

Адливун (чукчапанк, однако), ч. 2

Кыгиты бросился бежать. Счёт времени шёл на секунды. Юноша на бегу сунул руку в кожаный мешочек с птичьими костями. Тут же он почувствовал, как что-то твёрдое обволакивает кисть и стремительно ползёт всё выше по руке. В следующее мгновение из приоткрытой горловины мешка вылетел совиный череп, стремительно растущий в размерах. Когда ещё через секунду он опустился на голову Кыгиты, то уже достиг рабочих габаритов и мягко на неё наделся.

Не останавливаясь, юноша поправил шлем и набросил поверх него капюшон. Остальные кости экзоскелета полярной совы ещё продолжали растекаться поверх кухлянки, слегка сковывая движения, когда Кыгиты увидел стоянку транспорта. Но как только последняя косточка заняла своё уготованное шаманскими обрядами место, по телу разлилась невероятная лёгкость, гулко застучало в ушах, а мир вокруг замедлился. Кыгиты взлетел в седло на вид почти нового красного снегохода с летучими обводами. Ломать стартёр юношу в своё время научил отец. Удар, треск пластика. Между замкнутыми проводами проскочила искра, и двигатель взревел разъярённым нануком. Траки на миг окутало зелёное пламя - костюм сообщал машине ускорение. Вокруг уже суетились разбуженные шумом люди и нелюди, сзади показались вендиго, и Кыгиты направил машину прямо на костяную стену.

В следующий момент снегоход красной стрелой взмыл в воздух, перелетел через стену и плавно приземлился снаружи, а использованная батарея-позвонок вывалилась из экзоскелета и с шипением упала в утоптанный снег.

Не успел Кыгиты в очередной раз пожалеть, что батарея в костюме была только одна, как услышал жуткий звук, идущий откуда-то сзади... и снизу?

Сердце бешено заплясало под бубен смертельного ужаса. Кыгиты сразу догадался, кто именно явился за ним, хотя никогда раньше его не встречал.

Земля трещала, содрогаясь в агонии, как человек, пронзённый насквозь зазубренным гарпуном. Рядом со снегоходом почва треснула, с оглушительным грохотом на поверхность вырвался ледяной гейзер, и Кыгиты пришлось резко уводить машину вправо. Следующий подземный толчок оказался сильнее — юноша едва не вылетел из седла. Обдало жутким холодом, в лицо сыпануло ледяной крошкой, Кыгиты отвернулся и тут наконец наткнулся взглядом на то, что его преследовало.

Это был тыкывак — подземный демон с Полюса, верный спутник и цепной пёс вендиго. Хотя старая Тына-твал как-то рассказывала, что на самом деле всё наоборот, и тыкывак вовсе не раб, а повелитель, наделённый абсолютной властью.

Три конечности, расположенные на теле, как показалось Кыгиты, случайным образом. Две из них — те, что росли поближе к покрытой наростами морде цвета старого льда — явно были приспособлены для копания, задняя служила для толчков и прыжков. Круглые бельмастые глаза плыли рядом с мордой, отдельно от неё. Из провала на месте носа свешивался снежный вихрь, похожий на уродливый хобот. Широкий рыбий рот скалился каменными зубами.

Существо с немыслимой для его размеров скоростью ушло под землю. Там, где оно находилось только что, остался так хорошо знакомый ледяной столб.

Похоже, настало время молиться. Вот только ораветланы — у Кыгиты так и не получилось подумать «мы» - не верили в богов.

Они их просто боялись.

Земля снова затрещала. Слишком близко. Кыгиты дёрнулся, перенося свой вес вправо и наклоняя снегоход. Удар. Почти падение — охотник успел оттолкнуться от земли копьём. Править машиной пришлось одной рукой.

Вперёд — и меньше поворотов. Нужна скорость. Ветер ударил в лицо и сорвал капюшон с головы Кыгиты.

Впереди гнилыми зубами торчали скалы. Клыки тундры. А бескрайняя равнина – её огромный шершавый язык, покрытый снежной слюной.

Тундре нравится слизывать нас. Наши души пахнут рыбой и олениной.

Кыгиты выждал, пока снегоход не приблизится к расщелине между двумя скалами. Выхватил из сумки Светоч и помахал им в воздухе.

Нет, Тына-твал не права. Это всего лишь зверь. Хорошая собачка.

Атака последовала через миг после того, как острый край одной из скал прорвал Кыгиты штанину и аккуратно снял лоскут кожи с левой ноги.

Демон с грохотом врезался в камень.

Его далёкий рёв ещё долго доносился до Кыгиты. Но было уже не страшно. Тыкывак отстал.

Какое-то время Кыгиты потряхивало, и он ехал, судорожно вцепившись в руль.

Конечно, не к Кочующему городу.

Через некоторое время впереди возник купол Метеостанции. Вокруг неё из снега торчали покосившиеся шесты, флаги на которых давно истлели. Краска на стене облупилась, но ещё можно было различить древний триколор и намалёванный много позднее символ Великого Стойбища Паналыка - Толстого Песца, символ смерти, который никто так и не удосужился свести с тех пор, как легендарный полководец вместе со всем своим войском попал в бурю, сбился с пути и сгинул где-то посреди Молчаливой равнины. Ворота, конечно же, были заперты. Но рядом гостеприимно зияла дыра в стене.

Почему-то Кыгиты был уверен — здесь он будет в безопасности.

Тормозя, он резко развернул снегоход, взметнув снежный шлейф. Соскочил на снег, и, спотыкаясь, побежал к стене.

Внутри намело снега почти по пояс. Чтобы открыть дверь во внутренние помещения, Кыгиты пришлось по-собачьи раскапывать её руками. За дверью снега уже не оказалось. Как и света. Последнее обстоятельство, впрочем, большой проблемой не стало — в темноте почти сразу заработало ночное зрение костюма. Мир обрёл чёткость и окрасился в зеленоватый цвет.

«Спасибо, Сова», - подумал Кыгиты и, прихрамывая, побрёл по промёрзшему коридору. Он ничего не мог понять из многочисленных надписей на южных языках, попадавшихся по пути, и лишь иногда останавливался, разглядывая незнакомые руны, выжженные в металле, странные карты, совершенно неуместные здесь картины в массивных рамах и фотографии, с которых ему улыбались мёртвые.

Наконец он добрался до большого круглого зала, где на стене увидел огромную карту Адливуна. Очертания берегов несколько удивили его, но были всё-таки узнаваемы, особенно если добавить сушу в местах, где местность была заштрихована красным карандашом, и провести береговую линию там, где пролегал чёрный пунктир. Аккуратным типографским шрифтом посреди карты была напечатана надпись на языке южан, которую Кыгиты, несколько неожиданно для самого себя, смог прочесть.

Она гласила: «А когда умер ты?»

- Расширяешь кругозор? Похвально.

Владимир выступил из скопившейся в углу густой темноты. Одна из линз его очков полностью растаяла, и оправа теперь наполовину пустовала. Лишённый оптики глаз близоруко щурился. Второй недобро смеялся. А ещё одним глазом на Кыгиты уставилось нелепое дуло костяного пистолета в правой руке Владимира. Техношаман кивнул в сторону карты.

- Роза ветров конца света. Они что-то знали. Может, им никто не поверил. Может, они недооценили угрозу... В результате мир разрезан на части, законы физики превратились в правила с десятками исключений, а несколько тысяч человек оказались здесь - среди проснувшихся демонов.

- Вы могли бы починить ваши очки у вендиго на Ярмарке, - заметил Кыгиты.

- Думаю, ты уже понял, почему я этого не сделал. Отдай мне Светоч.

- Я не могу отдать его тебе. Он нужен...

- Ах да, - перебил его Владимир. - Это облегчит переговоры. Ко мне, дух!

Бледная, полупрозрачная тень молниеносно выскочила из компаса Кыгиты и втянулась в амулет техношамана.

Юноша почувствовал, как рушится изнутри.

- Инуиты не лишены природной смекалки. Изобрели весьма полезного духа. Разреши представить, - Владимир потряс амулетом, - тыгиса, версия 3.15. Заставляет того, в кого вселится, воровать. И прятать украденное в надёжном месте. Нетрудно понять, что место выбирал я. Вендиго чуют Светоч за многие километры. Но сюда им не войти — это место я готовил всю прошлую Ночь.

Кыгиты вспомнил руны на стенах, прищурил глаза и сжал кулаки.

- Конечно, по своей воле ты не стал бы воровать у вендиго их Светоч, - равнодушным тоном отчеканил Владимир. - Потому что ты, как и всякий дурак, склонен добровольно ставить себя на место других. И в случае вендиго ты почувствовал родство с ними: для ораветланов ты почти настолько же чужой. Я же, наоборот, предпочитаю ставить других на своё место. Впрочем, не стану пенять на дураков. Без них жить было бы скучно. И сложно, - и он протянул левую руку в кожаной перчатке.

- И всё-таки... Зачем он тебе? - Кыгиты одну за одной готовил мышцы к рывку.

- Ты был у Ледяной Границы? - вопросом на вопрос ответил южанин.

- Ты хочешь... пересечь её? Покинуть Адливун? - скрыть удивление у Кыгиты не получилось.

Техношаман просто и коротко кивнул.

- Это безумие, - бросил юноша.

- Мне решать, - покачал головой Владимир и дёрнул пальцами протянутой руки. - Моё терпение на исходе. Знаешь, я ведь хотел предложить тебе отправиться со мной – но что-то подсказывает мне, что ты не согласишься.

Прыгать вперёд было бессмысленно — Владимир предусмотрительно сохранял дистанцию. Поэтому Кыгиты молниеносно нырнул в темноту бокового коридора. Щелчок, острая кость звякнула о металл рядом с плечом. Ещё посмотрим, чья возьмёт! Кыгиты видит в темноте, он быстрее — и двигается почти бесшумно.

- Надеешься на костюм? Зря. Очень зря, - вздохнул техношаман. На секунду возникшее в его голосе сожаление казалось почти искренним.

Кыгиты услышал позади душераздирающий звук, похожий на скрип сотен гвоздей по стеклу. Техношаман призывал каких-то демонов. Из щели между переборками на Кыгиты посмотрел громадный карий глаз. Кровавые ниточки в белке, чёрная дрожащая бездна зрачка. Юноша ткнул копьём в щель и отпрыгнул в сторону.

Исситок. И, судя по всему, не один.

Кыгиты попробовал вспомнить, как хоронили его мать, обгляданную диким исситоком. Вспоминалось плохо. Было обыденно холодно. У него был насморк. Сопли и удушливый холод. Нечем дышать.

Маленький смешной Кыгиты из прошлого посмотрел на погребальное ложе, шмыгнул носом и дёрнул отца за рукав:

- Это ведь не мама, да? Мама красивая...

Тонкие веточки карликовой берёзы занимались пламенем – одна за другой.

Он уже не помнил, что тогда ответил отец.

Кыгиты побежал. Жуткое замёрзшее эхо разносило по коридорам быстрые звуки шагов и мертвенно-спокойную речь Владимира.

- У тебя есть дети? - Пауза. Слишком короткая, чтобы вместить ответ. - Конечно же, нет. Куда тебе, наивный ораветланский юноша! У тебя нет будущего, так проще. А у меня есть дочь, прекрасный маленький человечек, который никогда никому не делал ничего плохого. Ей семь лет, но самого лета она не видела никогда. Я говорю о настоящем лете, а не о месяце в Полдень, когда сходит снег и гнус высасывает людей заживо. Она никогда не пробовала хлеба. Я не могу заставить её поверить, что вмёрзший в айсберг ледокол у Зубастого Берега, в трюме которого мы живём, когда-то мог плавать. Он ведь железный, он бы утонул, - вот что она отвечает мне! Она не верит, что его сделали такие же люди, как мы.

У тебя нет и прошлого. Тебе очень просто. Ты не читал книг о старом мире, ты не знаешь, как их слова звучат в голове, день ото дня, год от года, и так всю жизнь. Ты не можешь понять, как целый народ — мой народ! - может жить одной только чужой памятью. Ведь мы были лучшими! Были сильнее, храбрее и самоотверженнее других! И только поэтому оказались здесь, на этой чёртовой льдине. Мы искали для них...

- Какая разница, что вы искали? - прошептал Кыгиты. - Вы нашли только смерть. Крупнейшее месторождение смерти в мире.

Он понял, куда и зачем гонят его исситоки, ещё до того, как оказался в разрушенной секции станции. Сквозь дыры в стене сочились лучи света. Они больно резанули по глазам, но Кыгиты был готов и предварительно зажмурился.

Владимир больше не таился. Он был за углом и приближался быстрым шагом, надеясь застать загнанного в угол и ослеплённого ярким светом противника врасплох.

Именно на это и рассчитывал Кыгиты.

Он потёр пальцем руну на древке своего копья.

Один из лучей света вдруг сместился, высветив оборванный кабель на полу. Шаги раздавались всё ближе. Другие лучи тоже начали двигаться, потом застыли. Секунду Кыгиты колебался. Как это может сработать? Если что-то не так с системой фокусировки, ему конец. И вдруг он понял.

Со всей силы он метнул копьё прямо по солнечному лучу.

Древком вперёд.

Отскок от стены был совершенно немыслимым и наверняка противоречил тем простым законам механики, о которых знали обитавшие здесь раньше южане.

Короткий вскрик утонул в тишине. Кыгиты метнулся на звук, сжимая в руке нож.

Владимир лежал посреди коридора в нелепой позе – не на боку и не на спине. Копьё пронзило его насквозь. Руки южанина судорожно подёргивались. Рядом валялись лишённые магической подпитки исситоки, бешено вращаясь на полу. Из-под кухлянки расползалось красное пятно.

- Копьё с солнечным наведением... – он говорил сипло и глухо, то и дело пуская ртом кровавые пузыри. Очевидно, копьё пробило легкое. - Ох уж эти высокие чукотские технологии... Кхе-кхе... Скажи, парень... Какой идиот сказал тебе, что ты сможешь... - он захрипел, сглотнул, медленно моргая, - ...вылечить Замерзание с помощью этой штуки?

Кыгиты твёрдо взглянул Владимиру в глаза:

- Ты лжёшь.

Владимир усмехнулся.

- Может быть... Я не знаю, парень. Никто ещё... не пробовал. Кхе, - Владимир судорожно попытался сплюнуть, но не смог. - Когда живёшь последней надеждой, так легко позабыть, что ей может жить кто-то ещё...

Усмешка навсегда застыла на его губах.

...Всё было кончено. Теперь Окко-н выживет. А может, и нет.

А вот подземный демон умрёт наверняка. Как и девушка с глазами-льдинками. И её братья и сёстры...

Когда-то мир сжался. Но как всё-таки соблазнительно сжать его ещё - до нескольких близких судеб!

Кыгиты вышел наружу, под оглушительно бледный свет солнца.

Трём фигурам в белом, преградившим ему путь, Кыгиты почти обрадовался. За их спинами, мерно покачиваясь на задней лапе, высился тыкывак. Два мутных шара глаз медленно двигались вокруг безобразной головы по вытянутым орбитам. Впереди стояла всё та же девушка. Её проклятые глаза не плакали. Они просто потеряли блеск.

«Не бей, всех их не убей!»

Зачем вы в тот раз оставили Владимира в живых?

- Пожалуйста, - сглотнув, начал юноша. - Выслушайте меня.

Кыгиты откинул капюшон и подставил лицо Ятъёл-Чьэчен, Морозу-Лисе. Почти ласковому, медленно пьющему человеческие силы и ласково, словно под руку, ведущему к смерти. Спина всё ещё болела от ударов палкой, а правая рука отказывалась слушаться. Кыгиты был рад этой боли: обычно воров изгоняли в тундру на верную смерть. Вендиго заступились за юношу на скоротечном суде. Владелец снегохода с Ярмарки, получив своё имущество назад, удовлетворился символическим наказанием. О том, как теперь на него будут смотреть соплеменники, Кыгиты старался не думать. Что более эфемерно, чем будущее? Главным сейчас было другое.

На расстоянии вытянутой руки стояла Окко-н.

Да, вендиго не солгали. Они согласились помочь ей.

Нет, они не стали даже пробовать лечить её. Замерзание действительно неизлечимо.

Они просто направили течение болезни в иное русло. Замёрзшему не страшен холод.

На Кыгиты сквозь льдинки в глазах смотрела новая вендиго. Светоч всё-таки будет греть её.

Так вот ты какая, мертворожденная любовь. Хорошо выглядишь.

Рядом стояли жители Кочующего города. Усталый и враз постаревший непонятно отчего Мэмыл, Вождь, с непонятной тревогой смотревший на Ролт-ына, Ролт-ын, не смотревший на отца, и даже безумная Вакат-Ваал. Старой Тыны-твал не было — за время отсутствия Кыгиты она успела умереть во сне. Выбивавшиеся из-под капюшонов пряди волос неряшливо трепал ветер. Лица настоящих людей светились настоящей радостью. Конечно, они радовались не тому, что Окко-н жива, может ходить и разговаривать.

Ораветланы были рады, что она, наконец, уходит.

- И всё-таки почему? - снова спросил Кыгиты. Он не мог не задать этот вопрос в двенадцатый раз.

- Ты похитил Светоч. Этому преступлению нет полного прощения. Есть только искупление. Мы не можем доверять тебе, и ты не пойдёшь с нами, - снова ответила девушка-вендиго. Она повторяла это слово в слово, терпеливая, как вьюга, поющая умирающему последнюю колыбельную. Но сейчас вдруг добавила:

- Пойми, тыгиса не изменяет человеческую сущность полностью. Просто колеблет чаши весов. Тебе с нами не по пути.

Потом она взяла в свою руку тонкие холодные пальцы Окко-н, и они стали подниматься на холм. Кыгиты молча смотрел им вслед. Он не знал, чего ждёт. Может быть, того, что Окко-н улыбнётся ему на прощание. А может быть, того, что она обернётся - и вдруг запричитает, проклянёт его до седьмого колена, закричит, что её новая жизнь хуже смерти.

Достигнув вершины холма, Окко-н и снежная девушка, имени которой Кыгиты так и не узнал, действительно обернулись, не размыкая рук. Но они молчали. И Кыгиты вдруг понял, что они не смотрят ни на него, ни на город под холмом. Они смотрели за край земли, как будто могли увидеть там Юг, таким, каким он был в легендах, тёплым и прекрасным. А через мгновение они отвернулись от него и снова двинулись вперёд, туда, где им не придётся больше ни смеяться, ни плакать.

«Ты ошибаешься», - подумал Кыгиты, сухими глазами глядя на опустевшую вершину холма. – «Нам по пути. Нам всем. Потому что Граница – в любой стороне. Там ждут все ответы. Можем ли мы найти утраченный мир? Можем ли мы найти новых себя? А ещё… Живы мы или всё-таки нет?»

Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com