Андрей Пашинин (mizantrop86) wrote,
Андрей Пашинин
mizantrop86

Categories:

Рассказ "Конденсат", ч.2

Клубы пыли ринулись в яростную, но тут же захлебнувшуюся атаку на нарушивших покой подземелья людей.
- Атмосфера – тридцать процентов. Забор молекул удвоен.
Из холла выходили три коридора, но два из них были завалены грудами шлака. Участки н-бетона, металлокомпозита и черного исцарапанного пластика чередовались с пористым шлаковым крошевом. Кое-где сохранились крепежи причудливой формы, отдельные разбитые приборы и остатки коммуникаций.
- Здесь явно похозяйничали мародеры – но за один раз не успели все унести, а вернуться не получилось… Так как не пришел вообще никто, а о бункере не знают даже в близлежащих поселениях, логично предположить, что они погибли, - пробормотала Девятая.
На стене красовалась надпись, ровная, хотя явно нарисованная от руки: «Гуманитарный Альянс». Под ней низкотемпературный бетон покрывали какие-то причудливые рисунки. Поэт вспомнил, что их называют «гербами». Рисунков было не менее десятка, на большинстве из них присутствовали ноты, перья, кисти с красками, киноэкраны, Земной шар тех времен, когда на нем еще оставалась вода, арфы, мечи, слезинки и раскрытые человеческие ладони. Кое-где на стене виднелись крупные пятна краски черного цвета – часть рисунков кто-то спешно закрасил.
«Неплохой склеп на двоих», - подумал поэт.
- Разделимся и поищем припасы, - предложил он вслух.
Для того, чтобы выбраться из двухместного скафандра, обоим пришлось проявить чудеса эквилибристики. Включив фонарик, каждый миг работы которого отнимал пять секунд оставшейся ему жизни, поэт увидел в углу сгорбленную фигуру. С трудом сдерживая глупый порыв выставить перед собой лезвие резака, он подошел поближе.
Это была скульптура. Зверь, сидящий на задних лапах. Причем сделанный из… шлака. Поэт представил себе, сколько дней неведомый творец потратил на шлифовку линий, полировку и вырезание завитков, символизировавших шерсть, из квазивещества, готового рассыпаться в любой момент. Кто это сделал? И главное, зачем? Странник дотронулся до статуи, и она беззвучно развалилась, обратившись в прах.
Вокруг кружились подсвеченные фонариками пылинки, а шаги отдавались рваным полузадушенным эхом. От вещевых шкафчиков сохранились лишь несколько перегородок и ниши в стенах. Здесь все было неправильно, нерационально. Но интересно.
Очередной шаг прозвучал иначе.
- Здесь тайник!
- Странно. Зачем помещать ценные ресурсы так, чтобы ими было тяжело пользоваться?
- Тогда, когда строилась эта база, были иные условия.
- Иные? – пожала плечами Девятая. – Ладно, помоги-ка…
Плита коротко шаркнула по полу и упокоилась в метре от дыры.
При виде содержимого тайника радость брезгливо миновала сердце поэта, оставив только сладкие опустошенность и расслабленность.
Фонарик вылизывал слабеньким лучиком бока массивных баллонов со сжатым воздухом, штабелей аккумуляторов и микробатарей, ледника для хранения воды…
Девятая обычным тоном выдохнула:
- Выживем. Качай воздух и воду, я займусь биоматериалами и бактериями.
Через полчаса скафандр был заправлен под завязку, а грузовой контейнер приятно потяжелел. Девятая красноречиво повернулась к выходу.
- Мне надо еще кое-что сделать.
Поэт стер пыль с экрана допотопного терминала, с виду совсем неповрежденного.
- Зачем тратишь батарею?
- Нам с собой столько не унести.
Девятая задумалась, прикидывая грузоподъемность и энергозатраты скафандра на транспортировку.
- Верно. Но ты зря тратишь время.
Поэт не стал возражать. Может, так оно и было.
- Попробую найти способ включить здесь что-нибудь полезное, - соврал он.
Приемник терминала охотно принял батарею, и прибор ожил, засветившись бледным неоном.
На экране высветился текст: «Дневники новой эры». Странник дрожащим указательным пальцем нажал «ввод».

12.06.42

Я совру, если скажу, что никогда не вел дневник. Я пытался. Много раз. Но почему-то дело не шло дальше одной-двух записей. Может, я слишком ленив. А может, и я, конечно, хочу придерживаться именно такой точки зрения, в моей жизни просто не происходило ничего достойного хроники.
Наверное, нет смысла писать о том, что случилось сегодня. Об этом куда лучше расскажут более профессиональные лжецы: историки и политики, ученые и журналисты.
Если, конечно, сейчас нам не врут сами чужаки.
Я просто хочу запомнить, как это было со мной. Мерхантец появился на площади перед «Грин Гарденом», куда я шел за продуктами. Там было еще человека три, кроме меня. Он возник из ничего, без всякого света, звука или подобной чепухи. Даже как-то буднично. Интересно, зачем они так?
Страшно.

13.06.42

Они дали нам дополнительные девяносто лет жизни. И этот бред повторяют по все каналам, хотя любому ясно, что проверить это за один день нельзя.
Все как будто сошли с ума. Нормально поговорить можно только с клавиатурой и монитором…

14.06.42

Нет, это не ангелы. Я не зря прожил предыдущие тридцать лет. Я помню, как умирали Джонас, Кайли… Буч в конце концов. Бога нет, он не дал бы, если так милосерден. И это не пришествие… Я помню и то, как жил я, знаю, как жили мои друзья. В общих чертах. Мы не заслужили.
И Бог уж точно не стал бы давать нам новое оружие. Причем так, чтобы это не удалось даже засекретить.

19.06.42

Долбаные мерхоманы.

23.06.42

Не менее долбаные террористы.

11.07.42

Наверное, надо прислушиваться к мнению окружающих. Мне действительно нужно было что-то кроме работы и семьи. Мне нравится рисовать. Чувствую себя как-то свободнее.

15.08.42

А ведь неплохо получается. Я назову ее «Последний закат». И забуду об окружающем бардаке.

19.02.43

Зачем-то открыл это. И даже пишу. Хотя, казалось, забыл, как всегда. Что ж…
Пусть мой дневник будет не для всех дней, а только для важных.
Просто мне сегодня стало гораздо легче. Все-таки бесплатный сыр – он только в мышеловке. А мерхантцы теперь перешли на цивилизованные, рыночные отношения с нами. Технологии в обмен на ресурсы. И им нужны не наши души, или не дай бог, тела или деньги – только лес и солнечная энергия. Причем последняя просто пропала бы, ведь нам нужна только малая часть.
Билл говорит, что леса надо защищать, и он вообще-то прав. Но вроде пока квота маленькая… Будут повышать – мы живем в свободной стране, впереди выборы, снимем этих гадов.

05.09.44

Перечитал. Черт, неужели это написал я?
Три реальных кандидата в президенты, и все за увеличение квот, причем Дайсон предлагает поставлять новые виды сырья.
Если бы не Элли, уехал бы. Неважно, куда.

11.07.47

Выпал снег. В баллонах падает давление.
Это должно было случиться.

10.08.47

Они улетели. А мы остались копошиться в их мусоре.

15.08.47

Меня выгнали с работы по результатам регулярного зондирования мыслей. Сейчас я смотрю на готовую петлю и решаю.
На всякий случай прощайте.

03.03.51

Три с половиной года не писал. Было стыдно.
А вчера я пробил Биллу скафандр, и мне не стыдно. Он заслужил. Половина человечества для него ничего не значит.

12.03.51

Ликвидируются общественно бесполезные профессии. А когда-то мы правили миром. Пока были еда, вода и воздух. Оказалось, что без них нет души.

18.03.51

Из купола выбросили всех писателей, без скафандров. Бежал.

25.03.51

Я не знаю, чем это кончится. Если взглянуть со стороны, это безумие. Но сегодня я в кругу людей, в которых еще осталось что-то человеческое. Эти люди ЕСТЬ.
Спасибо «Последнему закату». Айзек принял меня только из-за него. Я понял по его глазам.

30.03.51

Черт, эти психи обречены. Вместо того, чтобы готовить удар, они пишут гимны, рисуют флаги, сочиняют памфлеты. Нас окружают, скоро уже не прорвемся.
Почему-то не получается верить тем, кто говорит, что отделения Альянса возникли по всему миру.
Мне хочется войны, но нет ее… Ха-ха

31.03.51

Принял участие в конкурсе на лучший герб Альянса. Просто, чтобы забыться.

02.05.51

Айзека убили. Осталось три обоймы. Все равно.

- Пожалуйста, посмотри сюда. Прочти это.
Девятая послушалась черезчур легко, видимо просто, чтобы отвязаться. Холодные глаза безразлично пробежали скупые строки и лезвиями равнодушия вонзились в поэта.
- И что? – спросила она наконец.
- Неужели ты не понимаешь? – голос мужчины впервые дрогнул. – Это же история! Теперь мы знаем, с чего все началось! Мы знаем, почему Земля умерла!
- История никому не нужна, - ресницы снова скрыли потухшие глаза.
- Не стоит судить всех по себе! – возразил поэт.
- Да? А почему ее тогда так легко и охотно забыли?
Набравший было в грудь воздуха мужчина осекся, застыл и посмотрел на Девятую искоса.
- Знаешь, я хотел попросить тебя подождать. Чтобы я тут все изучил. Но ты права. История вышла из моды. Собираемся.

На этот раз они оба не прибегали к отключению сознания. Поэт знал, что это из-за боязни опять нарваться на эз и не успеть среагировать вовремя, но предпочитал думать, что они с Девятой еще не все сказали друг другу.
Иногда они действительно разговаривали. Только первая реплика в диалоге всегда принадлежала мужчине.
Шаги…
- Как думаешь, был у наших предков другой выход?
- Хочешь сказать, что мы были не правы?
- Почему не правы? Конечно, вы всегда правы. Другой вопрос, хорошо ли это.
Шаги…
- А у тебя есть мечта?
- Да, - подумав, ответила девушка. - Я хочу, чтобы шлак можно было использовать в термоядерных реакторах. Хоть и знаю, что это невозможно.
- Это не твоя мечта. Общая.
Шаги…
- Ты считаешь меня недостойным жить?
- В перспективе - да. Ты неэффективен.
Шаги…

Они показались одновременно – неприметный бугорок на горизонте, обозначавший одно из надгробий человечества, по недоразумению именуемых поселениями, и что-то громадное, переливающееся всеми красками забытой радуги, зависшее над ним.
И Девятая, и поэт не произнесли ни слова. Оба знали, что никто и никогда на Земле не видел ничего подобного. Поэт даже не удивился, что девушка не стала препятствовать переводу скафандра в обычный режим из экономичного…

От обилия нового рябило в глазах, и не получалось сконцентрироваться на чем-нибудь одном.
Чужаки выстроились полукругом, в центре которого находился, по всей видимости, староста Двадцать Пятого. Двух одинаковых среди них не было – трехметровая тварь с мощными челюстями, вполне обходившаяся без скафандра, полупрозрачный гуманоид с одной рукой, торчавшей из живота и множество человекообразных созданий, похожих примерно как эскимос на пигмея.
Заговорило низкорослое, примерно полутораметровой высоты, существо в белоснежном скафандре, сквозь светящееся забрало которого виднелось широкое лицо с огромными черными глазами, узким губастым ртом и расположенным выше глаз крючковатым носом.
Звуки, которые исторгало существо, напоминали хоровое пение, в котором органично слились мужской бас и женское сопрано.
- Приветствуем выживших. Мы пришли с миром и помощью. Мы хотим забрать вас туда, где вам будет комфортнее, чем здесь.
Аборигены хранили молчание, для них что-то неукладывающееся в обычную схему, выглядело подозрительным. И пришельцу ответил поэт:
- Кто вы?
- Мы представляем Корпус Милосердия – общегалактическую организацию, предоставляющую пострадавшим цивилизациям гуманитарную помощь.
- Почему вы нам помогаете?
- Потому что ваша планета пострадала в результате действий торговой группировки Рокфел-Ротш. Оставаясь здесь, ваш вид обречен на вымирание. Из соображений гуманности – надеюсь, вам знаком данный термин, - мы считаем необходимым эвакуировать всех представителей вашего вида с планеты.
- Мерхантцы были мошенниками? Они понесут наказание?
- Конечно, нет. Документация в порядке, все заключенные сделки совершенно законны. Мы не караем, но помогаем.
Тысячи людей вокруг молча стягивались к кораблю. Все они слышали слова пришельца, но не переглядывались. С детства их учили абсолютно правильной логике, и им не нужен был кто-то другой для подтверждения своих решений.
И выкрик «Мы согласны! Заберите нас отсюда!» - принадлежал уже не поэту.

На склоне холма выстроилась терракотовая армия Двадцать Пятого поселения. В ней не было командиров, низкорослые фигурки невозмутимо шествовали в детских скафандрах отдельно от родителей, ничего не значили понятия «друг» и «сосед». Лишь само собой, из чисто рациональных соображений, разумелось, что первыми на борт эвакуационных челноков поднимались менее квалифицированные работники – на случай внезапного сбоя или аварии.
В их числе была и Девятая. Отвернувшись от стробоскопических вспышек, возносивших очередную партию беженцев к лучшей жизни, она подошла к поэту.
- Пора.
- Я остаюсь.
- Почему? – она изо всех сил старалась, чтобы в вопросе не звучал интерес.
- Кто-то из детей должен остаться у смертного одра своей матери, - ответил он серьезно.
Девятая лишь покачала головой. Любой ответ сейчас прозвучал бы глупо. Она посмотрела в глубину добрых черных глаз миссионера и уверенным шагом пошла к челноку, не прощаясь.

У него должна быть своя, пусть и извращенная, логика.
Почему он остается?
Ведь его слова ничего не значат, а этого жеста никто не оценит и не запомнит. Не будет той бессмысленной эффектности, к которой стремится этот вырожденец.
Или будет? Она ведь дала слабину, спросила. Хотя ей все равно.
Может, чужие принесли с собой бактерии, для которых его тело послужит пищей? За несколько поколений они приспособятся, начнут эволюционировать, распространяться, используя остатки органики в покинутых поселениях… И когда-нибудь прилетевшие сюда разумные существа снова увидят живой мир. Пусть и совсем другой…
А может, он не хочет подставлять все человечество? Ведь этот импульсивный и эмоциональный, непоследовательный человек вряд ли сумеет удержаться от соблазна отомстить мерхантцам, если у него будет такая возможность. Кто знает, не посудят ли о нас по одному представителю вида?
Нет.
Все это слишком красиво.
Ее словно ударило током, мгновенно сменившимся ледяной пучиной отчаяния. О чем она думает?! Красота – не существующая категория! Она рассуждает так же, как поэт. Она фантазирует! Они слишком долго общались, и эта чудовищная болезнь мозга – романтизм - передалась ей.
Это нужно остановить, иначе человечество обречено. А может, и другие расы тоже. Все повторится. Может, через много веков, но…
Девятая увидела, что лицо поэта исказила отвратительная гримаса – уголки губ разошлись неестественно широко и приподнялись. Мужчина поднял руки, будто готовясь принять ее в объятия. Она отчаянно рванулась вперед, вложив всю волю к смерти во имя выживания человечества в один последний натиск. Свет вокруг странно загустел, сжимая тело и не давая уйти из ловушки перехода. В глубине шевельнулось сомнение в рациональности самопожертвования – и силовое поле лягнулось, отбросило назад, навстречу звездам.

Поэт опустил руки. Он не смотрел на быстро таявшее в облаках второе солнце, а лишь склонил голову набок и кощунственно громко продекламировал:

И капля лжи в моих устах
Мне глупости подносит маску
Чтоб скрылся я, запрятав страх
От тех, кто проклял жизни ласку.

Творец мой мертв; мертва и мать,
До первой встречи все друзья ушли к Аиду,
Другие недостойны просто знать,
Зачем я скоро эту жизнь покину.

Здесь некого мне больше утешать.
Ушли святые в пламени надира,
Но мне теперь на целый час дано узнать,
Что означает править целым миром.

Сентябрь 2008 – Март 2009 г.
Subscribe

  • М3.015

    Меня почти не было в ЖЖ в этом году, и в следующем ситуация вряд ли изменится. Мы - то, что мы создаём, и наше существование недоказуемо само по…

  • Немного прекрасного

    Сочетание моей обычной слоупочности с духом информационного века порождает ситуацию, когда, отыскав в сети нечто, вызывающее даже восторг, этим не с…

  • ПерфоРманс

    Вторая буква "Р" обязательна - почти как вторая "С" в слове "раса".

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments