Андрей Пашинин (mizantrop86) wrote,
Андрей Пашинин
mizantrop86

Categories:

Рассказ с грелки (ПЕРЕПИСАТЬ!), 42-е место из 160

Звёзды с кумачовым оттенком


- Вы видели когда-нибудь, как цветёт вечность?

Было непонятно, к кому из людей, сидевших в пассажирском отделении спецракеты СМЕРШа, обращён этот вопрос. Конечно, в любом случае никто не собирался отчитывать Джеладзе за нарушение субординации. В случае с пилотом это всё равно не возымеет эффекта. Мало кто может увидеть то, что сейчас снаружи, за несколькими десятками сантиметров переборок – и не сойти с ума.

А когда пилот ведёт ракету сквозь подпространство – обращаться к нему ещё и смертельно опасно.

Наступившая тишина показалась немного неловкой.

- И всё-таки, товарищ комиссар, что вы можете сказать по поводу взаимодействия с местными властями? – спросил Шмелёв, глядя на Костровского. – Боюсь, я не располагаю полной информацией.

- Есть основания полагать, - невозмутимо ответил Костровский, шелестя на вдохе эрзац-лёгкими, - что такое взаимодействие будет весьма проблематичным.

На виске комиссара громко щёлкнул чёрный пластмассовый тумблер предохранителя, и Костровский поморщился, пальцами возвращая его в исходное положение.

Шмелёв вглядывался в собеседника, но сложно было что-либо прочесть на этом когда-то типично семитском лице, ныне изуродованном многочисленными пластиковыми и металлическими вставками. Костровскому не повезло – эрзац-органы у него приживались так себе, а может, их просто было слишком много, и каждую искусственную вкладку обрамляли полоски шелушащейся воспалённой кожи.

- Председатель мирисполкома Планеты имени матроса Железняка… - снова начал комиссар.

- Товарищ комиссар, извините, что перебиваю, но, может быть, стоит всё-таки использовать народное название планеты? – подал голос седовласый Долматин, пожилой корабельный инженер со следами хронической лучевой болезни на лице. – Я понимаю, что оно… хм… идеологически невыдержанно. Но всё-таки оно значительно короче, - добавил он, пожевав губами.

Костровский секунд десять буравил инженера фирменным комиссарским взглядом, понял, что потомка надзирателей ИТЛ с Новой Жизни этим не смутить, и кивнул:

- Предложение принимается. Председатель мирисполкома Шайтана, товарищ Еременко, по некоторым данным, замешан в компрометирующих его делах.

- Но как он мозет не леагиловать на такое? – спросил Ли Хо. – Всё-таки целый голрлод… - Китайский снайпер мучительно пытался выговорить букву «р» в слове «город».

- Это мы тоже должны выяснить. После того, как осмотрим этот… Изобильный, вроде? Женя, принести отчёт, - велел Репейников.

Женя метнулся к столу, безошибочно нашёл нужный документ и подскочил к капитану. Принимая бумагу из пасти животного, Шмелёв в который раз отметил, что на ней нет и следа слюны.

- Женя? – Костровский покосился на собаку Павлова. – Странная кличка.

- Полностью - Жжёный, - пояснил Репейников. – Как-то раз ему довелось гореть в подбитом танке.

Капитан видел определённую иронию в том, что немецкие овчарки, подвергшиеся генетическому вмешательству, получили широкое распространение именно в армии Коминтерна. В Войсках Оси аналогичную роль выполняли горгонопсы со смертоносной планеты Даиши – более стремительные и выносливые, но всё же менее смышлёные даже после вмешательства хвалёных фашистских генетиков.

Подняв глаза от бумаг, Шмелёв спросил:

- Насколько я понимаю, пока в качестве рабочей версии мы принимаем нападение банды антисоветских элементов?

Костровский тяжело вздохнул с механическим звуком.

- Пока да. Уходя с планеты, Альянс «случайно» оставил на ней значительные запасы вооружения в руках националистических сил, чтобы затруднить нашу хозяйственную деятельность. Научный персонал может что-нибудь добавить?

- В принципе, сказать особо нечего. Опасные для человека жизненные формы на Шайтане, конечно, есть. Но в интересующем нас районе они давно уничтожены. Что касается условий. Сейчас в районе Изобильного сумерки. Учитывая, что сутки на планете длятся сорок пять земных, они будут очень долгими, - заметил Репейников. – Погоду можно будет узнать только на месте, - добавил он чуть виновато.

Шмелёва в свое время несколько удивило внезапное назначение Репейникова в его группу. Конечно, штатное расписание бригады СМЕРШ предполагало наличие в группе научного эксперта в тех случаях, когда группа действовала на не до конца освоенных планетах, - а Шайтан относился именно к этой категории. Вот только этим пунктом обычно пренебрегали.

Досье Репейникова было очень скудным, ему явно доводилось иметь дело с секретной информацией. Фамилия, имя и отчество учёного являлись псевдонимом. Репейников никогда не покидал медицинского экзоскелета, потому что слишком давно перешагнул рубеж того возраста, когда возраст становится своего рода национальностью.

- Что скажет медицина? – спросил Шмелёв.

- Антидот против распространённых инфек-кций и аллергенов гот-тов, - промямлила Вера.

Капитан с лёгкой брезгливостью кивнул. Вечно испуганный вид Веры давно уже не вызывал у Шмелёва сочувствия. Можно подумать, её тут… К тому же капитан давно подозревал, что его штатный медик неравнодушна к некоторым препаратам из корабельных закромов.

- Привет из неслучившегося! – бодрый вскрик Джеладзе заставил Шмелёва вздрогнуть. Несколько мгновений тишину нарушали лишь деловитое гудение ламповой электроники, рокот ЭВМ, приглушённый свист от мелкой утечки воздуха и тяжёлое дыхание. А потом пилот вдруг запел, запел неожиданно глубоким и чистым голосом: - Чита, бурита, чита-маргарита-дааа…



***



- Мало военных ракет, - заметил Батбаяр, изучая показания приборов. - И совсем нет больших. – Суровый монгольский воин обычно выражался предельно лаконично.

- Стахановский пакт, второе приложение, пункт семь, - отчеканил Костровский. За несколько веков пусть и далеко не мирного, но всё же сосуществования трёх сверхдержав, составлявших человечество, их плотно окутала паутина всевозможных пактов и соглашений, договоров и обязательств. Как правило, в этих договорах на один общеизвестный пункт приходилось по три тайных. В конце концов положение дел стало столь запутанным, что понадобились эксперты по тайной дипломатии. Эту роль ЦК Коммунистической партии Коминтерна возложил на комиссаров. - Вступил в силу пятнадцать лет назад, рассчитано на сто пятьдесят лет. Коминтерн получил планету, но не вправе развёртывать в системе Шайтана крупные корабли и наращивать количество войск сверх установленного лимита. Весьма жёсткого. Именно поэтому для расследования направлена такая небольшая группа. Именно поэтому мы эээ… направляемся не в столицу Шайтана, а в Изобильный – подавляющее большинство войск на планете представляет собой личную гвардию Еременко. Более того, боюсь, что по условиям пакта…

Костровского прервал треск. На чёрно-белом главном экране появилось раздражённое лицо тучного человека во френче.

- Экипажу ракеты Р-255, вектор десять. Я уполномочен командованием СМЕРШ Планеты имени матроса Железняка. Приказываю немедленно прекратить сближение с планетой!

И Еременко отключился.

- Не вышел диалог что-то, - хмыкнув, прокомментировал Шмелёв.

- Стланно, что он вышел на связь лицно, - заметил Ли.

- Да, - кивнул Костровский, - мне он известен как человек предельно бюрократизированный.

Загорелась лампа накаливания рядом с приёмным пунктом квантового телеграфа. Через мгновение зажглась ещё одна, свидетельствовавшая, что источник передачи неизвестен. Молоточек, привод которого был подключён к ЭВМ, торопливо застучал по клавишам пишущей машинки.

«Берегитесь! Не дайте спровоцировать», - прочёл Шмелёв и поднял взгляд на Костровского. Тот невозмутимо подкручивал что-то во встроенном в своё предплечье амперметре.

- Всем занять места в спускаемом аппарате. Идём на посадку, - решительно произнёс Шмелёв.



***



На космодроме, располагавшемся всего лишь в пятистах метрах от города, их никто не встретил.

- Давно хотел спросить… Что это у вас? – Костровский указал на кубик с чьим-то выгравированным профилем, висевший на цепочке на шее Шмелёва.

Шмелёв не стал смущаться – такой вопрос ему задавали не впервые. В том числе и комиссары.

- Память. Я – атеист, но мой отец исповедовал культ личности Сталина. Ну и как фонарик эту штуку можно использовать, там лампочка внутри есть. Слабенькая, правда.

- Поклоняться любому генсеку, кроме действующего, - это необычно, - кивнул комиссар. - Но встречается. Ваше право.

Шмелёв не ожидал, что маленький городок Изобильный, возведённый всего три года назад рядом с рудничной шахтой, сможет чем-то его удивить. Шмелёв вырос на Ленинмире, столичной планете Коминтерна, в мегалополисе по имени Счастье, городе чёрного мрамора и тысяч вечных огней в память о павших армиях борцов за коммунизм. Бывал он и на Красной планете, что когда-то называлась Марсом, и на Земле, где мириады готовых сойтись в смертельной схватке ракет и спутников заслоняют Солнце. Ему доводилось стоять у подножия четырёхсотметрового Железного Занавеса, за века превратившегося из фигуры речи в гигантскую стену, разделившую прародину человечества на сектора, принадлежавшие трём сверхдержавам.

Но оказалось, что и здесь, на далёкой пограничной планете, есть такое, чего капитан раньше не встречал.

- Шайтан давно на границе, - пробормотал Батбаяр. – Много войны.

Улицы города были буквально усеяны брошенной техникой. Но постигшая город катастрофа – а в том, что она случилась, никто уже не сомневался, потому что людей нигде не наблюдалось, а стены были усеяны воронками от пуль и разрядов церрайберов – была тут ни при чём. Горожане превратили разбитые «Нефилимы» Альянса в цветочные клумбы, затянутый резиновым кожухом огнемётный танк производства Оси «Гарм-2» теперь вместо пламени лил из дула воду в центре пересыхающего фонтана. Ржавые тяжёлые экзоскелеты «Пролетарий» выстроились на тротуарах, сжимая в киберруках уличные фонари.

В черте города разговоры стихли, и группа перестроилась в боевой порядок. Впереди двигался Женя, вынюхивая всевозможные сюрпризы. За ним в тяжёлом экзоскелете с грохотом вышагивал Батбаяр, поводя из стороны в сторону стволами аннигиляционных пушек. Шмелёв и Вера прикрывали фланги. Не слишком полезный в бою Репейников ковылял в середине. Костровский, поскрипывая кожаной комиссарской униформой и неполным экзоскелетом, замыкал шествие.

Шмелёв остановился и бросил взгляд на один плакатов, из украшавших стены стандартных модульных домов. Над зловеще-багровой строкой «Болтун – находка для шпиона» слева был изображён человек с неправдоподобно беспечным лицом, разбалтывающий в телефонную трубку военные тайны. На другом конце провода его с хищными ухмылками слушали омерзительная старуха с когтистыми лапами, облачённая в мундир СС, и деревянная кукла-марионетка в солидном костюме с галстуком. За нити марионетку дергали притаившиеся сверху толстый Банкир и костлявый Милитарист. Шмелёв подумал, что функция у такого плаката может быть только чисто воспитательной, но никак не информативной. На самом же деле, благодаря модификации генома, убермуттер Бергман, фюрересса Оси, Белая Смерть и Ледяная Ведьма, хоть и разменяла третью сотню лет, выглядела от силы на тридцать. Более того, Шмелёв считал, что сейчас она смотрелась куда выигрышнее, чем на фотокарточках, сделанных в эпоху, когда ей действительно было тридцать. Излишне говорить, что образ Бергман более чем активно использовался в фашистской пропаганде.

Не меньше претензий было и к изображению президента Джоэля Гриссома. У разведки были серьёзные основания полагать, что вопреки многовековой традиции в данный момент фактическим главой Альянса является именно президент, а вовсе не глава ЦРУ.

…Первый труп они обнаружили, когда приблизились к кучке административных зданий в центре городка. Эти здания было легко отличить по архитектурному стилю – нео-ампир сильно контрастировал с окружающей модульной безликостью. Убежавший вперёд Женя нарезал круги на ближайшем перекрёстке, словно искал что-то – и не мог найти.

Человек лежал в неестественной позе у подножия монумента, изображавшего стоящих плечом к плечу великих коммунистических лидеров прошлого – Ленина, Сталина, Обаму, Зельдовича, и, конечно, нынешнего генсека. Застывшие глаза смотрели в тлеющее небо.

Потом мертвецы начали попадаться буквально на каждом шагу.

Что-то было не так.

Шмелёв понял, что именно, за секунду до того, как очередной мертвец шевельнулся.

- Некропехота! – заорал Шмелёв. – Все в укрытие! Стреляйте в трупы!

Мертвецы вокруг довольно бодро вставали, некоторые доставали из карманов пистолеты. Их оказалось неожиданно много – и прибывали всё новые и новые. Ли без слов шмыгнул в ближайший подъезд и понесся вверх по лестнице, чтобы занять удобную огневую позицию. Батбаяр прикрывал отход

Вывалившийся из темноты мертвяк напоминал ходячую агитку Наркомздрава о вреде курения – какой-то шутник всунул в плотно сжатые челюсти сигарету, теперь размокшую и полуистлевшую. Чёрт их всех побери! Какой-то психованный изобретатель-осевик придумал эту дрянь, свалил в Альянс с чертежами, а нам теперь расхлёбывать!

Меткий выстрел церрайбера оторвал зомби голову.

Тут Шмелёв увидел, что в тёмном подвале дома на противоположной стороне улицы что-то шевелится. Из полумрака показались десять рук, похожих на чьи-то громадные пальцы. Руки взрослых мужчин – большие, средние и безымянные. Тонкие женские – указательные. Детские ручки - в роли мизинцев.

- Кадавр с юга!!

Громадная туша вывалилась на тротуар. Слепленный из десятков мёртвых тел, кадавр шагнул вперёд, глядя на Шмелёва многочисленными глазами, беспорядочно разбросанными по туловищу. Передняя часть корпуса монстра состояла в основном из армированных грудных клеток, обеспечивавших неплохое противопульное бронирование. Руками-пальцами тварь потянулась к закреплённым на боках гранатомётам.

Гулко ухнуло противотанковое ружьё Ли, и улицу заполнили дым, пыль, свет и звук. Когда видимость пришла в норму, на месте кадавра лежали только бесформенные груды жареной плоти.

Краем глаза Шмелёв различил силуэты с оружием, двигавшиеся слишком проворно для зомби.

Похоже, на помощь мертвякам пришли шайтанские партизаны.

Капитан дал в их сторону несколько очередей. Стена ближнего модульного дома не выдержала повреждений и рухнула, подняв тучу пыли. Шмелёв услышал приглушённые ругательства, отметив про себя, что местные говорили вовсе не по-английски, а на ломаном гине – эклектичном, синтетическом немецко-итало-японском языке, имевшем официальный статус на территории Оси.

Ответный огонь противника заставил Шмелёва залечь за перевёрнутым бронетранспортёром с прорезанными в бортах окнами, который, по всей видимости, успел послужить местным жителям газетным киоском.

Сзади появился силуэт в комиссарской чёрной коже.

Необходимость постоянно следить за своими жизненными показателями не позволяла Костровскому носить полный экзоскелет. Поэтому он ограничился только приводом, корпусной рамой и одной киберрукой. Именно в этой вытянутой руке комиссар сейчас без всяких усилий держал громадный атомный пистолет весом двадцать кило.

Атомник загудел, выбрасывая на асфальт радиоактивные гильзы. На позициях мятежников расцвёл букет взрывов.

И снова что-то ударило в ответ. Шмелёв не понял, что. Костровский бросился на него сверху, закрывая собой.

- Нам надо уходить, капитан! – крикнул в ухо Шмелёву Костровский. – За мной!

Шмелёв поспешил за чёрной фигурой, отчаянно пытаясь прочистить лёгкие от дыма и пыли.

Каким-то чудом группа смогла собраться у подножья скал. Комиссар указал на чёрневший вход в шахту:

- Мы отрезаны от космодрома! Это наш единственный шанс!

«Нам нельзя здесь умирать», - подумал Шмелёв, ныряя в шахту. – «Если наша группа пропадёт, на Ленинмире не станут разбираться. Сюда введут войска. Договор будет нарушен и планету придётся оставить, но командование пойдёт на это, чтобы покарать заговорщиков. Своих у нас всегда били в первую очередь».



***



Бетонные стены, крашенные унылой казённо-зелёной краской и увешанные связками проводов, быстро сменились земляными стенами огромной норы.

- Я долзен был ланьсе понять, в чём дело, - в очередной раз принялся сокрушаться Ли. – В конце концов, полжизни пловёл на планете-мавзолее.

- Оставь это, - поднял руку Костровский. – Даже Женя ничего не почуял – противник, очевидно, применил что-то, нейтрализующее запахи. Сейчас наша главная задача – не заплутать в этих катакомбах.

- Это не катакомбы, – презрительно бросил Батбаяр. – Катакомбы – это заброшенные нижние уровни на Стаханове. Недавно при разработке шахты горняки наткнулись на общину своих коллег, пропавших за пять лет до этого.

- Чем же они п-питались? – спросила Вера.

- На Стаханове много подземных животных, - пожал плечами монгол.

- А вот мы с ребятами шершаками любили эээ… перекусить, - неожиданно погрузился в воспоминания Костровский. – Весьма вкусно.

- Шершаками? – переспросил Шмелёв.

- Это животные с моего родного мира, Перспективного. Понятно, что эээ… действительно перспективную планету так не назовут. Перспективный весьма похож на Землю – Землю времён каменноугольного периода. Огромные пустыни в глубинах континентов, а по побережьям влажные леса из гигантских эээ… местных аналогов хвощей и плаунов…

- Аааа, я казется цитал пло селсаков, - вспомнил Ли. – Это такие мулавьи огломные.

- Эээ… не совсем. Шершаки – всё-таки не насекомые. Да и из насекомых они больше всего похожи на бескрылых эээ… мух с мохнатой головой, двумя парами ног и громадными жвалами. Величиной с кошку.

- Не впечатляет, - резюмировал Батбаяр.

- Это как посмотреть. Раньше на Земли обычные эээ… бродячие муравьи съедали дома вместе с жителями. Впрочем, орудия наших крепостей на Перспективном справлялись с шершаками. Хотя их там куда больше, чем муравьёв на Земле. Так вот, эээ… о чём это я… Раз в месяц с авиабазы поднимали стратегические бомбардировщики – шершатники ничем другим не проймёшь. Ну, мы с ребятами дожидались окончания бомбёжки и вперёд, за жареными…

- Стойте, товарищи! – вдруг провозгласил Шмелёв. – Где товарищ Репейников?

Лучи фонарей заметались по штольне. Репейникова не было.

- Женя, найди его, - приказал Шмелёв. – Веди нас.

Пёс как будто только этого и ждал. Оглянувшись, он уверенно потрусил во мрак ответвления туннеля.

Через пару поворотов они увидели учёного, сжимавшего в руках крупный кристалл. От камня исходил неяркий жёлтый свет.

Репейников торжествующе посмотрел на остальных.

- Похоже, я нашёл инопланетный артефакт, - твёрдо заявил он.

- Ч-чей? – пискнула Вера.

Шмелёв остановился. Инопланетяне – это одно из двух.

Возможно, это НГЭГ. Научная Группа Эксперимента Гегемонии. Одна из четырёх разумных рас инопланетян, с которыми вступило в контакт человечество. Самая воинственная из них, - и Шмелёв считал, что именно это обстоятельство позволило НГЭГ попасть в число двух рас, переживших контакт с людьми. Это была ожившая пародия на пришельцев – большеглазые, безволосые гуманоиды с серой кожей, летающие в тарелкообразных аппаратах, идущие в атаку на боевых треножниках и вооружённые лучами смерти.

Наверное, они могли бы казаться смешными. Если не сталкиваться с ними лицом к лицу. Если не знать, что война для них – просто научный эксперимент (Шмелёв слышал, что воинские звания НГЭГ в буквальном переводе на русский звучали как учёные степени: например, «лаборант» соответствовал рядовому, а «академик» - генерал-полковнику), а вивисекция – вид искусства, что-то в роде живописи.

НГЭГ – это уже неприятно. Но второй вариант был ещё хуже. Странники.

Что произойдёт с расой, достигшей предела в своём развитии? Она перейдёт на иной уровень существования?

А кто сказал, что такой уровень вообще существует?

Её уничтожат непресыщенные благами соседи?

Вот только соседей, хотя бы отдалённо сравнимых по уровню развития со Странниками, у них не оказалось…

Деградирует?

Может быть, Странники и деградировали по сравнению с тем уровнем, на котором находились когда-то. Это не мешало им превосходить остальные известные расы на голову.

Раса вымрет со скуки?

Жизнь многих людей можно назвать скучной, но мало кто от такой жизни кончает с собой. Почему иной разум должен быть более склонен к суициду?

Так что Странники существовали до сих пор, скучали, занимались своими непостижимыми делами и иногда оставляли людям артефакты, из-за которых уже трижды разгорались мировые войны.

Репейников перехватил взгляд Шмелёва и покачал головой:

- Я потратил двадцать лет на изучение технологий НГЭГ, Странников, джеддаков и ложнолюдей. Боюсь, это кто-то, с кем мы раньше не сталкивались. Теперь нам вдвойне важно добраться до своих.



***



Сразу после выхода на поверхность на другой стороне горной гряды с группой связался Долматин.

- У меня для вас плохие новости, товарищи. Еременко обвиняет вас в сотрудничестве с антисоветскими элементами и послал авиацию, чтобы выследить вас и принудить к сдаче. Я не смогу регулярно выходить на связь – приходится играть в кошки-мышки с местной орбитальной группировкой. Слава Богу, она немногочисленная. Заза тут у нас чудеса творит.

Шмелёв пропустил религиозное присловье мимо ушей, а вот воинствующий атеист Ли поморщился.

Группа двинулась вглубь бескрайней степи, намереваясь добраться до ближайшего космодрома.

Шмелёв тихо матерился, а Костровский только качал головой:

- Почему-то я эээ… почти уверен, что Еременко считает, будто действует в интересах страны. Просто есть два вида патриотизма, которые исключают друг друга. Мы пытаемся сделать нашу эээ… державу лучше. Еременко, видимо, считает, что её нужно любить такой, какая она есть. То есть нужно любить и её недостатки. Просто потому, что они наши. А все, кто критикует недостатки – враги.

Шмелев не стал поддерживать разговор.

В вышине действительно периодически тарахтел винтами двухмоторный Як-997, но обилие брошенной бронетехники давало хорошие возможности для укрытия.

Более серьёзной проблемой были повстанцы, которые до наступления ночи нападали на группу трижды.

В довершение всех бед Шмелёв обнаружил, что его памятный кулон исчез.

Весь вопрос был в том – кто? Кто выдаёт их координаты? Загадочный учёный, живущий под вымышленным именем, и куда-то пропавший на входе в катакомбы? Ли Хоу, так «удачно» не заметивший странности трупов в Изобильном? А может…

Шмелёв очень хорошо умел притворяться спящим. Следил за темпом дыхания, не позволял ресницам предательски дрожать.

Было очень тихо. Легонько гладил степную траву ночной ветерок, пели странные песни шайтанские инсектоиды, в вышине зажглись звёзды, сиянию которых атмосфера планеты придавала красный оттенок.

А под этими звёздами на крышу столь же громадной, сколь и устаревшей САУ «Херувим» взобралась тоненькая фигурка и разложила миниатюрную передающую антенну.

Шмелёв поджал губы.

Она же всё точно рассчитала! Прятала один грех в другом. Капитан подозревал в тихой, забитой женщине-медике наркоманку, но не…

В следующее мгновение звёзды погасли.



***



То, что без сознания он провёл немало времени, Шмелёв понял, изучая облака в ярко-лазурном полуденном небе Шайтана. Он лежал на брезенте в тени очередного сожжённого танка.

Послышались чьи-то шаги и скрип кожи.

- Пятый Краснознамённый ракетный флот сейчас входит в систему Шайтана, - сказал Костровский блеклым голосом.

- Нет! Этого нельзя допустить, они… - Шмелёв попытался встать, но непослушное тело не желало отрываться от земли. Пострадавший затылок до сих пор саднил.

- Они, - перебил Костровский, - …эээ… те, о ком ты говоришь, вошли в систему шесть часов назад. Альянс нарушил Стахановский пакт. Наши просто отвечают. И отвечают успешно.

- Но ведь… Послушай! Вера… - Шмелёв перешёл на «ты» неосознанно.

- Такое напряжение весьма губительно для нервной системы, - покачал головой Костровский. – Не беспокойся, мне всё известно по поводу Джошуа Веллингтона.

- Кого?!

- Ты знал его под именем Веры Уваровой. Думаю, ты в курсе, что эээ… агенты Секретной службы Альянса класса 007 могут менять пол по своему желанию.

- Она… он обезврежен? – у Шмелёва закружилась голова и сел голос.

- Он блестяще выполнил свою задачу.

Шмелёву больше не хотелось задавать вопросов: он чувствовал себя полным идиотом. Командир полуприкрыл глаза.

Кажется, многое становилось понятным.

- Значит, это всё это была провокация, - сказал он.

- Весьма рад, что ты понял. Хотя… эээ… это были скорее две провокации, - усмехнулся Костровский, щёлкая тумблером на лбу. – Альянса и наша.

- Чёрт, как это всё… глупо. Я должен был понять сразу…

- Не переживай, в своём рапорте я отражу твои действия в весьма наилучшем эээ… свете. Просто тебе надо ещё набрать весьма значительный опыт. Альянс так и не смирился с потерей Шайтана. Здесь эээ… слишком богатые рудные залежи. Они хотели заставить нас нарушить договор, а затем, используя превосходящие локально силы, вынудить оставить систему. Мы понимали это и продемонстрировали фиктивный конфликт…

- Вот тебе и два вида патриотизма… - буркнул Шмелёв. – А тот самолёт… он ведь не выслеживал нас! Он осуществлял воздушное прикрытие.

- Я не соврал, - развёл руками Костровский. - Всё так и есть, мы с Ершенко смотрим на мир по-разному. И при этом умеем работать сообща. Историки считают, что современная политическая картина мира сформировалась в тысяча девятьсот тридцать седьмом году, когда одновременно в СССР, Германии и США была изобретена атомная бомба. Но мне кажется, что, не будь мы эээ… в состоянии терпеть иную точку зрения, Коминтерна бы сейчас уже не было. Как и наших врагов. Ещё раз повторю, тебе не стоит переживать. Операция завершилась полным успехом. Мало того, что Альянс вынужден будет пойти на уступки и отказаться от претензий на Шайтан, так ещё и местное сопротивление разгромлено в одночасье.

- Системы «свой-чужой»! – хлопнул себя по лбу Шмелёв.

- Именно, - подтвердил Костровский. – Альянс сам вскармливал этих эээ… «борцов за независимость» и вовсе не хотел отпускать поводок. Их системы вооружения отключились практически сразу после появления флота Альянса в системе. Кстати, отдельное спасибо тебе за этого… эээ… электро-Сталина. Я позаимствовал его, когда закрывал тебя собой в Изобильном. – Костровский протянул Шмелёву фигурку. - В самый последний момент выяснилось, что в нашем муляже перегорела лампочка. Глупо конечно, но запасной у нас не оказалось. А без таинственного внутреннего свечения кристалл не был бы столь убедителен.

- Они слишком просто купились, - пробормотал Шмелёв, принимая кубик.

- Всё дело в психологии, - назидательно заметил комиссар. – Во что проще всего поверить, если речь идёт о чиновнике? В то, что он коррумпирован. И мы весьма долго работали над финансовой отчётностью Ершенко и его аппарата, чтобы эээ… создать впечатление, будто он ворует из казны огромные суммы. Чтобы не вызвать подозрений, на часть денег пришлось построить ему загородную резиденцию – теперь там будет дом отдыха. В глазах агентуры Альянса председатель мирисполкома был абсолютно неспособен к активному эээ… противодействию внешним и внутренним угрозам. А уж тем более не станет сотрудничать со мной – своим идеологическим противником. Альянс клюнул на эту наживку. Потом оставалось только заставить их покрепче сжать в зубах крючок. Человечество уже вступило в контакт с четырьмя расами, но каждый раз первыми контактёрами оказывались мы или Ось. Мы знали, что Альянс эээ… потерял терпение. И это сработало. А на исчезнувшие из казны деньги были тайно построены замаскированные под астероиды орбитальные защитные системы, сдержавшие Альянс до подхода наших основных сил.

- И всё же. В моей группе был шпион. Это позор…

- Ну, в итоге ты выследил его. Думаю, ты понял, что это я вырубил тебя: Вера-Джошуа должен был передать Альянсу эээ… дезинформацию про «артефакт неизвестной расы». История редко вершится в одном месте. Я ведь весьма долго шёл к этому. И ты, наверное, придёшь – если не отступишь сейчас. – Костровский помолчал. - Я расскажу тебе кое-что, о чём рассказывать не должен. Моим первым местом эээ… службы был Пионерский – тогда я был обычным солдатом.

Взгляд Шмелёва потяжелел, черты лица напряглись.

- Операция «Гамбит»?

Комиссар не стал отвечать на риторический вопрос и продолжил:

- Десантники Оси смяли нашу оборону в два счёта. Ты когда-нибудь видел эсэсовских Бестий в действии? Весьма… эээ… впечатляет. Вроде бы огромные, три метра ростом. Но подвижность у них фантастическая. Да… Весьма. Пионерский был весьма мирной планетой. Позже я узнал, что нам посчастливилось стать жертвой Дикой Охоты.

Шмелёв вопросительно поднял бровь.

- Так эти эээ… походы называют в Оси. Это термин из древнескандинавской мифологии. Кавалькада всадников-мертвецов. Один из эээ… фаворитов убермуттер показывает свою молодецкую удаль. Полувойна-полузабава. Вот только убитые люди и выжженные миры – настоящие.

Я видел, как на центральной площади нашей столицы они казнили партизан. Видел, как они выстраивали их в ряд и заставляли своих эээ… детей, которых привезли отдельным рейсом, обливать этих людей керосином и поджигать.

Мою любимую девушку они не убили, потому что она была еврейкой. Сам понимаешь – на планетах Оси евреи давно уже эээ… стали весьма большим дефицитом. Первоклассное сырьё для индустрии развлечений-пыток. Я до сих пор не знаю, что с ней стало. И… честно говоря, боюсь когда-нибудь узнать.

Потом я взрывал мосты, сидел в засадах и резал фашистов тупым ножом. Мы побеждали. Нам удалось одержать верх в партизанской войне.

И вот в один прекрасный день с нами вышел на связь комиссар. Он дал нам координаты точек сбора для эвакуации. Сказал, что планету нужно оставить.

Костровский снова сделал паузу.

- Позже я узнал, что фон Шмидт тогда был в фаворе, и убермуттер эээ… простила его. Она позволила ему сохранить лицо. В обмен на Пионерский Коминтерн получил планету Мольтке, ныне Чкалов, гарантии невмешательства Оси в конфликт на Шайтане, более богатом ресурсами, чем Пионерский, и право заслать тридцать аболиционистов на Ницше. Впрочем, там восстание провалилось. Слишком высокий уровень жизни.

И тогда я решил стать комиссаром. Чтобы эээ… что-то изменить. Вот только нам по-прежнему приходится применять гамбиты. В Изобильном жили обычные люди. Теперь они мертвы. Новой жертвой я добился того, чтобы старая не стала напрасной. А тот комиссар, что приказал нам эвакуироваться… Его звали Чжан Хэн. Мелковат я пока, чтобы что-то менять. Да доверяют мне… не всегда. Ведь я побывал на оккупированной территории.

Шмелёва потрясло не столько упоминание имени нынешнего генсека ЦК КПКИ, сколько абсолютно спокойный тон, которым Костровский произнёс свой монолог.

- У меня остался лишь один вопрос, - сказал Шмелёв. - Кто послал нам предупреждение?

Костровский невесело улыбнулся.

- Джамиль Туран, он же Филиппо Бертолуцци. Активный участник эээ… одной из банд сопротивления Шайтана, шпион Оси. Видимо, фашисты считали, что наше присутствие в этом секторе предпочтительнее присутствия Альянса.



***



Шмелёв смотрел на удаляющийся диск Шайтана сквозь оптику ракеты. Где-то далеко внизу сейчас включались тормозные двигатели и раскрывались гигантские парашюты морских кораблей, сбрасываемых с десантных платформ прямо в океаны планеты. Гелий наполнял сборные корпуса патрульных бронедирижаблей, увлекая их в небеса. Рычали дизельные движки танковых колонн и тяжёлых экзоскелетов, идущих в атаки на последние очаги сопротивления повстанцев и зомби. Беззвучно растекались облака ядовитых газов, не оставлявших ничего живого там, где враг не хотел сдаваться, а обычные атаки могли бы принести слишком большие потери.

А по улицам, украшенным цветущими танками, уже маршировали спецвойска НКВД. Стальные жернова исполинской карательной машины Коминтерна развивали полную мощность, превращая в пыль всех, кто подозревался в помощи восставшим. По всей планете методом скоростной модульной сборки возводились ИТЛ для тех, чьи прегрешения были сравнительно невелики. Более одиозных деятелей ждали рудники Новой Жизни и лесозаготовки Дальнего – или церрайберы расстрельной команды.

На душе было паршиво. Вздохнув, Шмелёв подошёл к пилотскому креслу Джеладзе, который сейчас снял шлем и набирался сил перед долгим перелётом на Мирный.

- Заза, скажи мне. Прости за этот вопрос, но… Я ведь знаю, что ты на самом деле – редкое исключение. Ты вполне вменяем, и был таковым, когда выбрал профессию пилота. Скажи, почему ты просто не можешь молчать?

- Понимаете, товарищ капитан… Там, снаружи – всё. И об этом невозможно молчать. Во мне не хватает места, чтобы удержать это. Пусть даже словами не описать и сотую часть того, что я вижу. Да, у меня была жена. Да, я любил её. Да, она ушла, когда я стал тем, кем есть. Когда я выбирал, я ни в чём не был уверен. Но там, в этой вечности, – я уже несколько раз прожил с Тамарой долгую и счастливую жизнь. Наверное, более счастливую, чем могло бы быть в реальности.

Не грусти, Витя. У тебя всё ещё впереди.

- Знаю.

Джеладзе протянул командиру потёртый, ощетинившийся заклёпками шлем.

- Не стоит, Заза, - отмахнулся Шмелёв. - Лучше расскажи. Про вечность.
Subscribe

  • Ещё один маленький отрывок

    Заяц поводит ухом. Судя по размеру, он уже стар - совсем маленький. Чуть крупнее, чем вырастали зайцы в те далёкие дни, когда они были просто…

  • Повседневность

    Саундтрек - In This Moment - Blood Legion Это случится в летний солнечный день. Тебя разбудят детские крики со двора. Лежа на диване, ты подумаешь,…

  • Меж тем работа над романом продолжается

    Не думаю, что это когда-либо издадут. Впрочем, разве это важно? - А вот эта станция мне знакома, - Жол щёлкает зажигалкой раз, другой. Кончик…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments