Андрей Пашинин (mizantrop86) wrote,
Андрей Пашинин
mizantrop86

Categories:

Керальдо. Месть времени. Глава 2, ч.2

Открыв глаза, я испугался, что сейчас рухну вниз вместе с кроватью, на которой я лежал. Подо мной в воздухе бродил какой-то лысый человек в белом халате. С всех сторон звучала странная тягучая музыка с блеющим женским вокалом. Чтобы проверить возникшую гипотезу о том, что я умер и нахожусь в загробном мире, я закрыл глаза и ущипнул себя за руку. Боль я почувствовал, но, когда мои веки вновь поднялись, лысый все еще висел в пустоте. Где-то далеко внизу я увидел странный, словно подернутый легкой дымкой барельеф, изображавший скрюченного обнаженного мужчину, закрывавшего лицо ладонями. Над его головой кружили три мелких крылатых демона.
Я постарался не зацикливаться на лысом и поглядел по сторонам. Все-таки здесь были и стены, и панельные перекрытия. Но заметить их можно было только с большим трудом – все они были почти полностью прозрачными. Потрясающий эффект от этого архитектурного решения усиливали внешние стены здания – все они были зеркальными, и отражения в них уходили в бесконечность. Вообще я не страдаю агорафобией, но сейчас мне как-то сразу стало неуютно. Вокруг меня ходили, стояли и сидели люди, некоторые в таких же халатах, как и лысый, некоторые в салатового цвета пижамах. Сосчитать их количество хотя бы приблизительно не представлялось возможным из-за отражений. Помимо людей кое-где стояли кровати, похожие на мою как две капли воды, тумбочки и экраны интеркомов. На потолке сияло все то же нарисованное солнце, что я увидел на куполе тюрьмы. Значит, я внутри. Меня оглушили тазером и доставили в… камеру? Помилуйте, а какая это, к черту, тюрьма? Где охранники? Ни у кого из парящих вокруг меня людей не было и намека на оружие. Скорее это какая-то больница. Я что, носитель какого-то смертельного вируса? Да нет, конечно. При задержании полицейские были без респираторов и касались меня без особых церемоний. Так, что там говорил водитель грузовика? Когда на тебя смотрит Повелитель… Секта безумных убийц? Я – в психушке? Пожалуй, самое логичное объяснение. Вот только от пребывания в таком месте скорее совсем тронешься умом, чем вылечишься.
Я сел на кровати и еще раз украдкой посмотрел на лысого. Тот заметил движение сверху, поднял голову, улыбнулся и помахал мне рукой. Я встал, зачем-то придерживаясь за спинку кровати. Попробовал пройтись и определить примерное местоположение стен моей палаты. Она оказалась небольшой – где-то пять на пять метров. Помимо кровати здесь была только низкая серо-голубая пластмассовая тумбочка. Дверь в коридор, которую я обнаружил в основном благодаря не совсем прозрачной ручке, была заперта.
Я порылся в тумбочке. Она была девственно пуста и нагло поблескивала новеньким серым пластиком.
Снова взгромоздившись на кровать, я решил привести мысли в порядок.
Действовать можно тремя способами. Первый – бежать отсюда. В здании работали мощные блокаторы магии, возможно, их роль выполняли пресловутые «светильники» на фасаде. Оружия у меня нет, но и у персонала его что-то тоже не наблюдается. В целом, возможность побега представлялась весьма призрачной. Ориентироваться в невидимых коридорах было наверняка проблематично. Это во-первых. Во-вторых, здесь даже не требовалось систем наблюдения, которые, по крайней мере можно отключить – я был все время на виду. В-третьих, по периметру ограждения вокруг психушки охранники все же имелись. В-четвертых, куда я пойду в абсолютно незнакомом городе без денег, документов и цивильной одежды. Достать все это можно, но делать это, скорее всего, придется в авральном режиме, то есть в процессе собственно побега – здесь некуда прятать все это добро. Вердикт: вариант с побегом пока отложим. Это действительно крайняя мера.
Вариант номер два – узнать, что за заболевание подозревают у меня, и постараться показаться здоровым, даже если это заболевание – просто излишек интеллекта. Конечно, придется помучиться, проходя всякие тесты, и этот путь освобождения явно не будет быстрым.
Последний вариант – наоборот, постоянно (в пределах разумного, конечно) впадать в буйство, кривляться понатуральнее, кусать врачей за руки и так далее. И прожить остаток жизни здесь. Тут должны неплохо кормить, да и с весьма неординарными людьми можно пообщаться… Тьфу! Нет, не хочу я тут жить. Гадость какая-то лезет в голову. Течение судьбы занесло меня в гнилое комариное болото. Значит, придется самому вылезать из трясины, срывая руки об острые листья камыша. Нельзя больше надеяться на течение…
Сейчас надо бы пообщаться с врачом и установить мой диагноз.
Я попробовал кричать, обращаясь к разным людям в белых халатах, я долбил кулаками в невидимые стены, пол и потолок, пинал ногой ни в чем не повинную дверь, но окружающие совершенно не обращали на меня внимания. В конце концов я сдался и улегся на койку. Ждать посетителей пришлось около получаса.
Врачи пришли ко мне втроем. В их принадлежности к медицинскому цеху у меня не осталось никаких сомнений – на белых халатах я разглядел маленькие красные символы Прощения – сердца-в-ладонях. Возглавлявший делегацию мальчик десяти лет с громадными черными глазами протянул мне свою тощую ручку для рукопожатия. С ним были высокого роста плохо выбритый мужчина с грубым лицом, на котором выделялся большой горбатый нос, и рыжеволосая девочка-подросток, каким-то непостижимым образом уже успевшая в свои лет пятнадцать превратиться в противную хамоватую тетку из тех, что обычно работают в регистратурах. Эта уже не была вахтершей – она эволюционировала в законченного бюрократа.
Хотя мне очень хотелось нахамить видерзейдовским эскулапам, я сдержался и молча пожал руку мальчика.
- Хейг, - сказал он петушиным голоском, - Как вы себя чувствуете?
Спутники мальчишки хранили гробовое молчание.
- Чувствую себя нормально, - пристально глядя в глаза врача, ответил я. – Однако испытываю некоторый… информационный голод.
Черноглазый улыбнулся.
- В вашем положении это вполне естественно… - Вы позволите?
Не дожидаясь ответа, он уселся на невидимый стул. Я вытаращился на него. Когда я весьма тщательно обшаривал комнату, стульев тут точно не было. Что ж, похоже, неведомые учителя научили мальчонку не только лечить людей, но и ставить их на место. Примеру главного последовали и верзила с неприятной девушкой.
- Итак, - начал труженик медицины, - меня зовут доктор Глео Ким. Это – мои коллеги – доктор Карда Кудрис, - он показал на девушку, - и лаборант Тиль Цервайсс.
- Очень приятно, - пробормотал я. – Полагаю, мое имя вам прекрасно известно.
- Конечно, господин Торн Энк.
Однако! Я заново придумал собственное имя.
- Я должен прояснить вам ситуацию, уважаемые господа. Не далее как вчера я побывал на Острове Забвения и помню крайне мало о своей прошлой жизни. Поэтому не совсем понимаю, чем я обязан встрече с вами.
- Забвение проходили многие наши пациенты, - заметил басом Цервайсс.
- Что вы знаете о Периодической Тьме? – в лоб спросила Кудрис. Таких женщин – как и мужчин, впрочем, - я подсознательно именую исключительно по фамилии.
- Ничего, - сказал я.
- Так мы и предполагали, - кивнул Цервайсс. За ним это движение повторили бесчисленные отражения в настенных зеркалах.
- Торн, вы подверглись воздействию чрезвычайно опасного природного явления, которое случается раз в десять лет и уносит сотни тысяч, а то и миллионы человеческих жизней, - вновь вступил в диалог Ким. – Это явление носит название Периодическая Тьма.
- Я абсолютно здоров и в медицинской помощи не нуждаюсь, - сказал я.
- Безусловно, вы здоровы, - для полного соответствия образу Киму отчаянно не хватало еще лет двадцати и трубки в зубах. – Однако у нас есть все основания полагать, что вы представляете угрозу для общества.
- Что это за основания?
- Лаборант Цервайсс расскажет вам о Периодической Тьме, - Ким посмотрел на верзилу, и тот заговорил:
- Есть множество дрянной беллетристики, которая повествует об абстрактных или реальных силах зла, хаоса и разрушения, о Черных Замках и Темных Властелинах, у которых можно выделить две основные цели: захватить мир или уничтожить его. Идеология этих сил крайне примитивна: разрушение ради разрушения, издевательство над людьми из садисткого удовольствия и так далее и тому подобное. К сожалению, вот уже больше ста лет прошло с тех пор, как этот бред превратился в реальность. Раз в десять лет во всем Керальдо происходит массовое умопомешательство. Некоторые люди внезапно начинают крушить и убивать направо и налево, используя для этого любые подручные средства. Через некоторое время, если сумасшедших не истребляют или не изолируют, они собираются вместе и провозглашают крестовый поход во имя своего Повелителя. И вот тогда начинается жуткая кровавая бойня.
- Понятно, - перебил я. – Это простенькая проверка. Я в это не верю. Я не псих.
- К огромному сожалению, - лицо Цервайсса оставалось каменным, - Периодическая Тьма – это жестокая реальность. А вы - вы были не жертвой Тьмы. Вы были ее солдатом. Вы убивали, причем с особой жестокостью, - спокойно закончил он. – Никто не знает, сколько крови на ваших руках, Торн Энк. Вас нельзя привлечь к суду – в момент совершения преступлений вы были абсолютно невменяемы…
- Секундочку! Пока мне не предъявили никаких доказательств. А где результаты экспертизы? Решение о психическом состоянии обвиняемого выносится в суде! – я порядком запаниковал. Все эти веские с виду аргументы приведены уже пост-фактум. Я уже в руках тюремщиков, пусть и носящих белые халаты. К тому же, я все-таки подозревал, что ответы у них найдутся. Пусть и бредовые, но вполне удовлетворяющие букве местного законодательства.
- Тьма оставляет на одержимых ею особые магические метки, - спокойно и терпеливо, словно маленькому ребенку, объяснила Кудрис, которая была младше меня лет на десять. По всей стране правительством установлены сканеры, которые реагируют на эти метки. Как только вы попали в зону действия одного из них, мы узнали о вашем точном местонахождении. Кстати говоря, аналогичные системы имеются и в других странах. Благодаря им мы можем своевременно обнаруживать и изолировать таких, как вы.
- Что касается результатов экспертизы, - сказал Цервайсс, - то проводилась она адептами школ Истины, Познания, Прощения и Отчаяния. Ознакамливать с ее результатами обычных судей бессмысленно.
- Эдак всю юриспруденцию можно заменить магией!
- Нет. Прошедшие Тьму – случай исключительный.
- Вы потеряли тогда родственников? – спросил я. Все вставало на места. Внутри все оборвалось – меня заполонил страх. Я не помнил, что же я делал во Тьме. Я не помнил самой Тьмы. Может, эти трое даже нагло врали мне в лицо. Вот только по всей стране, а скорее всего, и за ее пределами, есть миллионы людей, потерявших во Тьме родных и близких. По ту сторону бесконечных зеркал меня ждут миллионы Церр, которым достаточно лишь узнать, что я служил Тьме. Им будет все равно, правда это или нет. Жажда мести найдет выход.
- Это к делу не относится, - сухо отрезал Цервайсс.
- Я буду отбывать здесь пожизненное заключение? – мой голос предательски дрогнул. Я ужасно стыдился своего страха и отчаяния, но ничего не мог поделать. Опять… Хотелось попросить у них прощения, неважно, виновен ли я. Но это было бы глупо.
- Мы должны удостовериться, что не произойдет рецидив и что Тьма не возьмет над вами верх снова, - вроде бы нейтральная, произнесенная ровным тоном фраза в исполнении Кудрис была наполнена ядом.
- Безусловно, мое поведение оценивать не мне, но я полностью контролирую свои поступки.
- Сейчас – да, но мы должны удостовериться в том, что так будет всегда.
- Простите, - я таки сорвался, - простите меня, даже если я ничего этого не совершал, я соболезную всем скорбящим…
- Мы вас понимаем, - Ким снисходительно похлопал меня по плечу, и я едва не отшатнулся. Это походило на сочувствие несмышленого пятилетнего сына к избитой отцом-алкоголиком матери.
- Где же мы, все-таки? – выдавил я. – Надо терпеть. Надо продолжать слушать и запоминать. И не думать о том, что маразматический бред старухи Церры вдруг оказался правдой.
- Мы находимся в Центральной Психиатрической лечебнице имени Лукса, - торжественно провозгласил Ким. Он ухмылялся.
- Как я понимаю, - слова давались мне тяжело, но молчать я не имел права, - я пока еще обладаю определенными правами… Не могли бы вы мне сказать, в какой стране я жил до того, как спятил и чем там занимался? Я ничего не помню, документов у меня нет, а у вас, наверное, есть на меня досье.
- Досье крайне скудное. В основном вас нашли благодаря магическим меткам, о которых я уже говорил. Вы – бывший гражданин Утгарда. Мы посылали запрос в посольство, сейчас ваше гражданство аннулировано. Работали охранником в филиале корпорации «Унисэйл». Собственность ваша конфискована и роздана малоимущим. О семье данных у нас нет.
- Спасибо, - искренне поблагодарил я врача.
- Не стоит благодарности, - Цервайсс слегка наклонил голову, - это наша работа. Мы не столько изолируем пострадавших от Тьмы, сколько пытаемся вернуть их в нормальное общество. Раз нельзя помочь погибшим, мы поможем хотя бы вам.
- Еще раз спасибо, - сказал я. – Но вы говорили о том, что вам нужно убедиться в моей… в моем выздоровлении. Сколько вам ориентировочно потребуется для этого времени?
- Вот тут, - Ким как-то сразу поник, - я вам ничего сказать не могу. Понимаете, процесс реабилитации вполне может затянуться на годы…
Врачи напряглись. Они ждали моей реакции.
- Понятно, - протянул я уныло. Чего-то подобного я и ожидал.
- Не переживайте, Торн, - сказал Ким. – Это только в самых сложных случаях.
- Просто мы предпочитаем говорить пациентам правду, несмотря на возможные нежелательные последствия, - торопливо пояснила Кудрис. При этих ее словах Цервайсс нахмурился еще больше обычного.
- Мы постараемся побольше узнать о вашем прошлом, подыскать для вас подходящую работу. При нашей клинике есть самые разные профессиональные курсы, - Ким явно пытался перевести разговор на другую тему.
- Благодарю вас, - сказал я, - только не нужно сообщать мне то, что вы узнаете о моем прошлом. Я помню, что, принимая решение о Забвении, был вполне вменяем и сам решал, что хочу вычеркнуть из моей биографии…
- Безусловно. Мы живем в свободной стране, и уважаем право человека на душевный покой, - провозгласил Ким. – То, что вы уже услышали, было необходимым злом. К лечению мы приступим позже. Есть ли у вас еще просьбы и пожелания?
Я на минуту задумался. Есть и пить мне не хотелось, в помещении было чисто (пожалуй, даже слишком). На требование перевести меня в непрозрачное помещение врачи согласились бы вряд ли. Я поинтересовался насчет отправления естественных потребностей организма.
Ким и Кудрис одновременно ухмыльнулись. Они еще не вышли из того возраста, когда любая скабрезность вызывает смех. Тем не менее они объяснили мне, что в случае нужды мне надлежит позвать санитара (видимо, имелся ввиду тот самый лысый тип, которого я увидел здесь первым). Тот проводит меня к месту назначения, правда, рассчитывать на конфиденциальность процесса в любом случае не приходилось – это входило в программу лечения. Пациенты не должны ни на секунду оставаться в замкнутом пространстве, заявила Кудрис. Я поморщился, но возражения категорически не принимались. Бригада медиков уже собиралась уходить, но тут Ким хлопнул себя по лбу и вытащил из нагрудного кармана маленькую красочную брошюру. Протянув ее мне, он сказал:
- Вам, как иностранцу, да еще и прошедшему Забвение, должно быть интересно. Да и поучительно. Часа через три я отведу вас на процедуры. До свидания.
Он и Кудрис выскользнули из палаты мгновенно, Цервайсс на секунду задержал на мне тяжелый взгляд холодных серых глаз, но не проронил ни слова.
Я осмотрел брошюру, оставшуюся у меня в руках. На обложке красовалась большая надпись ярко-желтыми буквами – «Видерзейд: путь открыт!» Ниже были фотографии множества улыбающихся, но при этом целеустремленных детских лиц. Я перевернул страницу. На обороте была изображена карта Керальдо. Все страны и континенты закрашены непритязательной светло-зеленой краской, и только Видерзейд сиял ярким оранжевым пятном. Я мысленно проговаривал знакомые названия. Вот рогатый Западный Континент, где когда-то существовала могущественная цивилизация, практически не использовавшая магию, а сейчас остались лишь руины огромных городов, дикие звери да банды мародеров. Вот Зеркальные Острова, где жили янусы. Два их государства – Кастория и Поллуксия – находились друг с другом в состоянии перманентной, хотя и не слишком интенсивной, войны. Вот Антерс – самый южный и самый крупный континент, на территории которого я сейчас и нахожусь. Видерзейд находился на западе Антерса. На северо-западе от него, на Байгерском полуострове, располагался Гримхайм – государство креонов. Правда, жили там и люди, янусы, и вообще представители любых рас, потреблявшие наркотики. К северу от Видерзейда лежали владения корпораций и маленький острый клин полуострова Цусима, почти целиком занятого Селестиополисом – экономической столицей Керальдо. Восточная граница Видерзейда дугой вдавалась в территорию Конкордата. Та тянулась дальше вплоть до самого восточного побережья Антерса. Независимые государства сохранились там только в горах Табонор, непроходимых лесах Найтшвальда и владениях, пожалуй, самой загадочной разумной расы Керальдо – рогатых орзаев, на которых мало кто рисковал нападать из-за их подавляющего технологического и магического превосходства, компенсировавшего невысокую численность. Когда-то орзаи доминировали в мире, но те времена давно канули в Лету, и даже документальных свидетельств о них сохранились считанные единицы.
Южнее Видерзейда притулилась целая россыпь небольших государств аграрного типа, где Исток Живого не натравливал на крестьян всевозможных монстров, а те в ответ не использовали в хозяйстве ядохимикатов, тракторов и тем более робототехнику, не охотились на дикое зверье, без крайней необходимости не строили заводов и так далее. Самым крупным из таких государств, по размеру вдвое меньше Видерзейда, была Стратия. На фоне этих умиротворенных, патриархальных цитаделей процветания и благоденствия южнее раскинулся огромный бесплодный Вуркистан, зараженный всевозможными ядами, радиацией и самыми мощными проклятьями большинства школ магии. Жили здесь, как было нетрудно догадаться исходя из названия, исключительно вурки. Территорию Вуркистана покрывала пустыня, через которую пролегало несколько горных цепей. По размерам, да и по численности армии, в которой состояло все население поголовно, Вуркистан не слишком проигрывал даже Конкордату, но своим основным врагом вурки всегда считали не другие страны или корпорации, а Исток Живого.
Южную границу Конкордата и северную – Вуркистана разделяли продолговатые владения в целом ничем не примечательного государства Фион, которые на востоке упирались в высочайшую горную цепь Антерса, которая называлась Радужные Капли. Что и говорить, странное название для гор десятикилометровой высоты, но не я придумал. А за ними лежала моя родина – Утгард. Почему-то это название ничего не шевелило в душе. Просто звуки, и ничего больше.
На отделенном от Антерса широким океаном Гигунгагап северном континенте, Фелисии, царил значительно более холодный климат. Крупных государств там было всего три – феодальный Пехтан, Вольница Достойных (фактически – мировая гильдия воров, посылавшая хорошо организованные экспедиции мародеров на Западный Континент в поисках технологий и артефактов, организовывавшая экономические диверсии в более развитых странах и дававшая приют многим матерым уголовникам) и, наконец, Йотунхайм, по которому разгуливали тысячи туристов, ученых и шпионов, но никто до сих пор не смог понять ни того, кто управляет этой страной, ни того, как устроена ее экономика, ни разобраться в местных обычаях.
Оторвавшись от созерцания карты, я переключился на текст, напечатанный на следующей странице. Он гласил следующее:
«Страна новых возможностей, страна бесконечного выбора, страна, бесстрашно смотрящая вперед – так в мире называют Видерзейд. Во всех цивилизованных государствах получили признание выдающиеся достижения нашего государства во всех отраслях экономики, образования, науки и культуры. Вы тоже можете приобщиться к великому пути прогресса и процветания, которым идет Республика Видерзейд, если примете главное – нашу культуру, мораль и этику.
Сейчас, в начале нового цикла Периодической Тьмы, особенно очевидно проявляется непреложный факт – состоятельной оказалась одна-единственная модель развития общества. И это вовсе не варварство вурков или казарменная дисциплина Конкордата – это настоящая свобода, когда достойные люди не должны ждать, а могут начинать работать на благо общества в самом раннем возрасте. Мы должны дать все тем, кто способен это взять. Один из лозунгов современного Видерзейда – ешь жизнь большой ложкой!» – эта фраза была выделена курсивом. – «Мы не потакаем усталости, слабости и болезням. Обреченным не поможет наша жалость, недостойных не спасет их вера. Верить можно только в себя. Тот, кто не верит в себя, не достоин сочувствия. Человек, янус, креон, бату, вурк или орзай – сам кузнец своего счастья. Надо только вручить ему молот.
Дорога к пониманию нашей философии длинна и терниста. Но ее стоит пройти, если в один прекрасный день вы не хотите оказаться последним представителем вымирающего вида людей, что держатся за устаревшие устои».
Я отстранил листок глянцевой бумаги от лица. Всю жизнь терпеть не мог людей, слишком сильно уверенных в своей правоте. Можно стоять за какую-то идею горой, но никогда нельзя считать свою позицию той самой, одной-единственной, которой должны придерживаться все. Потому что мы, разумные существа, слишком разные. И пути у нас разные. Если же следовать логике авторов статьи, то прав скорее Конкордат. Когда его армии войдут в Видерзейд, о прогрессе и свободе никто и не вспомнит. Хотя и свободу нельзя навязывать. Далеко не всем и не всегда она нужна. Поэтому помимо школы Свободы есть еще десять других. Да и чем принципиально угроза оказаться «вымирающим видом» отличается от угрозы уничтожения? Вас попросят подвинуться, чтобы не мешать людям, которым в общем-то все равно. Вам не дадут жить так, как вы хотите, потому что вы просто-напросто занимаете место, которое мог бы занять кто-нибудь другой, более угодный соседям. Нет уж, к черту таких благодетелей!
Тем не менее, подумав, я продолжил чтение. Бывает так, что настолько не согласен с автором книги, что хочется его найти и прибить, но при этом прочитываешь книгу целиком. Тем более до начала процедур делать мне было категорически нечего.
«Оппоненты нашего курса утверждают, что мы не проявляем должного уважения по отношению к ним и к их традициям…»
А вот это верно!
«Но пусть эти люди (или представители других разумных рас) задумаются над тем, уважают ли они наш курс? Способны ли они принять тот факт, что в мире существуют молодые таланты, которым у нас предоставлены все условия? Могут ли они серьезно говорить с детьми? Найдут ли в себе силы переступить через вековые стереотипы и подчиниться закону, установленному пятнадцатилетним человеком?
Многие этого не сделают. Зачастую просто потому, что так не принято. Но человечество в целом выжило только благодаря своей способности меняться. Мы смогли быть сильными и ловкими дураками в первобытную эру. Мы смогли быть хорошими, покорными рабами орзаев в эпоху их господства. Мы смогли развивать промышленное производство, отбиваясь от полчищ монстров, насылаемых на нас Истоком Живого. Мы смогли примириться с ним и поделить наш такой маленький мир. Теперь мы должны суметь стать свободными от груза прошлого!»
Замечательный тезис. Сами только что привели исторические примеры.
«Все мировое зло совершают люди старше пятнадцати лет. Они развязывают войны, они совершают преступления, они приносят сограждан, братьев и возлюбленных в жертву абстрактным идеям. Дети невинны по своей природе. Надо только оградить их от дурного влияния старого мира.»
Пошла откровенная бредятина. Валить все на других – это всегда пожалуйста. Самый глупый вечный вопрос человечества «Кто виноват?». В порядке возрастания интеллекта вопрошающего за ним следуют вопросы «Что делать?» и «Что дальше?» Когда-то цивилизация Западного континента посчитала повинными во всех бедах мужчин. Кажется, это называлось феминизмом. Не знаю, что привело к гибели западников, но, может быть, это был именно феминизм. Виноваты всегда те, кто не побоялся и оказался в состоянии взять на себя ответственность.
«Юность дарила нам только непризнанных гениев. Старость – только маразматиков, управляющих миллионами судеб. Сколько романов смог бы еще написать Зибенайд, если бы ему дали еще двадцать лет жизни? Сколько душевных болезней излечил бы Лукс? Сколько… Список можно продолжать до бесконечности. Мы даем им, нашим новым Зибенайдам и Луксам, новый шанс. Шанс отдать другим все, что они могут – и одновременно столько же получить взамен от общества! Это только шанс. Люди могут не принять его, и это – их выбор. Видерзейд отрекся от смутного времени политических репрессий. Наша победа не будет замешана на крови. Она придет сама собой. Через поколение.»
Вившийся змейкой – слева направо, потом справа налево – текст меня все-таки достал. Я кинул брошюру на тумбочку, не рассчитал отскок, и красочный буклет шлепнулся на невидимый пол. Поднимать его я не стал. Поразмыслив, я решил, что назойливость местных в навязывании своей идеологии можно объяснить только необычайным страхом передо мной. Мог ли я во время своего безумия получить какие-либо новые способности? Заманчиво. Хотя больше меня беспокоило другое – почему я забыл много несвязанного напрямую с Тьмой? Может, Забвение выключило еще и ассоциативные ряды, которые могли привести к возвращению воспоминаний? Потом надо будет спросить Кима или Цервайсса. А пока… Ночью мне не дали досмотреть мое беспамятство. Мою Тьму.
Subscribe

  • Ещё один маленький отрывок

    Заяц поводит ухом. Судя по размеру, он уже стар - совсем маленький. Чуть крупнее, чем вырастали зайцы в те далёкие дни, когда они были просто…

  • Повседневность

    Саундтрек - In This Moment - Blood Legion Это случится в летний солнечный день. Тебя разбудят детские крики со двора. Лежа на диване, ты подумаешь,…

  • Меж тем работа над романом продолжается

    Не думаю, что это когда-либо издадут. Впрочем, разве это важно? - А вот эта станция мне знакома, - Жол щёлкает зажигалкой раз, другой. Кончик…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment