February 3rd, 2008

Керальдо. Месть времени. Глава 2, ч.1

2

Наи в комнате не было.
Присоединилась к бывшим коллегам?
Строить догадки мне всегда нравилось, но редко из этого что-то получалось.
Я выглянул в узкое окошко номера. Выходило оно к дороге, сейчас напоминавшей танцплощадку от постоянного мигания огней полицейских машин. Эта иллюминация методично била мне по глазам, выжигая на сетчатке медленно таявшие красные полосы. Десятки людей с оружием в руках стояли рядом с внешней стеной гостиницы. Одеты в темно-серую броню и шлемы, в руках – длинные кривые ятаганы, автоматы и пистолеты. Синие блики высвечивали изрезанные морщинами лица. Все как один похожи на выдуманного мной старика, отказывающего мне в праве охранять порядок на родине. Тут и там – раскладные пулеметные позиции, броневики и аэроциклы.
Попался, Брай-Лат. Не будут сгонять столько народу из-за заурядного бандита.
Плакал мой гонорар.
Ная выложила свои подозрения местной полиции?
Я не боялся. Варианты развития событий текли в мозгу неторопливо, словно нехотя.
Хотят обыскать или допросить – что ж, придется подчиниться. Зачем не полезли внутрь и не взяли Брай-Лата в номере – не знаю. Не мое дело.
Неторопливо я оделся и стал спускаться по скрипучей деревянной лестнице на первый этаж, в общий зал. Брай-Лата здесь опять не оказалось. Портье был бледен как смерть, его руки слегка подрагивали, как у горького пьяницы.
- Когда ушла девушка из моего номера? – поинтересовался я на ходу, вручая ему ключи.
Портье побледнел еще больше, хотя казалось, что это уже невозможно.
- Она… Разве она ушла?
- Понятно.
Я двинулся к выходу. Около него в нерешительности топтались несколько человек и креон. Пожав плечами, я протиснулся мимо них и вышел на улицу.
То, что за секунду до этого я прикрыл глаза рукой, мне не помогло. Свет мощных прожекторов не оставил от моей жалкой защиты ничего. Холодный предрассветный ветер хлестанул меня по лицу.
Послышались довольно громкие восклицания: «Осторожно!», «Да вот он!», «Всем приготовиться!» Текли секунды, унося эти возгласы в вечность. Слепота проходила.
Они приближались медленно, очень медленно. Я прикинул численность старперов в форме и получил приблизительную цифру в сто человек. Стволы всех автоматов, дробовиков и пистолетов повернулись в мою сторону. Неподалеку четверо полицейских, трясших за грудки швейцара, отпустили его и уставились на меня.
Что-то тут нечисто.
Сухощавая – это было заметно даже несмотря на форму – старушка, расположившаяся на крыше огромного танка, стоявшем прямо за распахнутыми главными воротами, взяла в руки громкоговоритель и противно проскрежетала:
- Сдавайся, убийца!
Я выпучил глаза.
- Это какая-то ошибка, - громко, но при этом невнятно пробормотал я. Хотя… Похоже, возвращается моя прошлая жизнь. Ползет грязь со свалки назад в дом. И не знаешь, что ты вчера выкидывал – тухлые яйца или куски изрубленного в пьяной драке топором соседа. – Вы с кем-то меня перепутали. Я ни в чем не виноват! – Глупые, шаблонные слова, но не сказать их я не мог.
- Ошибка, - это твое существование, - бросила бойкая старушенция на танке. Ее силуэт казался игрушечным на фоне темно-синей металлокомпозитной махины с четырьмя башнями.
Как-то слишком напыщенно звучит для обычного обвинения.
- Ты погубил сотни, а может, тысячи жизней, - продолжала старуха. – Не знаю, кто именно это был, но кровь трех моих сыновей и на твоих руках тоже! Сдавайся, и радуйся, что правосудие Видерзейда более гуманно, чем я!
- Маразм не лечится, - громко сказал я.
Я так и не успел по-настоящему испугаться. Внутри словно что-то оборвалось, и навалилась безмерная усталость.
- За оскорбление офицера полиции Республики Видерзейд ты понесешь дополнительное наказание! – посулила старая карга с крыши бронированного монстра.
Вот так. Меня будут судить школьники.
Про Брай-Лата я пока промолчу. Все равно у меня нет доказательств. Хотя бы будет что сказать на суде.
Я поднял руки. Как было бы красиво сейчас прикрыться Щитом Абсолютной Лжи, вытащить Памятью Смертей из сейфа, что находился от меня в десяти шагах, мой автомат и перестрелять всех этих уродов.
Но я не герой. Щит Абсолютной Лжи еще можно сотворить, его заблокировать не получится, как и другие заклятия школы Истины. И он отложит мою гибель на целых четыре с половиной секунды. А вот Память Смертей наверняка не сработает. Во-первых, среди сотни полицейских наверняка было около десятка специалистов-магов. Для них ничего не стоит пресечь любое не-Истинное заклинание. По этой же причине я не могу улизнуть через какой-нибудь портал или начать отстреливаться заклятьями Свободы. Во-вторых, неизвестно, насколько прочна магическая блокировка сейфа с оружием. В-третьих, в «новой» жизни я еще никого не убил из своего оружия и не уверен, что оно помнит смерть.
Наконец, у меня всего сорок выстрелов на сто человек.
Поэтому я молча заложил руки за голову и пошел вперед. Полицейские, даже бабулька с громкоговорителем, также безмолвствовали. Только медленно поворачивались стволы ружей, не выпуская меня с линии огня. А люди казались мне просто живыми придатками своего оружия.
Четыре человека с дробовиками с невозможной для людей их возраста ловкостью метнулись мне за спину. Еще трое тщательно похлопали по бесчисленным карманам моего комбинезона. Я усмехнулся. Как же они меня боятся! А вот я уже не боюсь. Неопределенность моего будущего сжималась, вытягивалась в три нити судьбы. Казнь, тюрьма или оправдание. Почему-то даже от такого не слишком радостного набора альтернатив мне полегчало. Опять плыву по течению… Опасно близко к водовороту.
Подбежавший ко мне спереди полицейский нацепил мне наручники - обычные стальные браслеты, ни капли магии или высоких технологий – и толкнул меня по направлению к тюремному грузовику, стоявшему справа от четырехбашенного танка. Выпуклая задняя стенка кузова раскрылась, как цветок, и я, не говоря ни слова, залез внутрь.
В кузове наличествовали расположенные вдоль бортов две металлические полки, которые были узковаты даже для того, чтобы называться нарами. Над полками зияли узенькие зарешеченные амбразуры. Я залез на полку по левому борту, встал на колени и выглянул через решетку наружу.
Бабка с мегафоном исчезла в люке, который открылся на крыше чудовищного танка. Вокруг суетились полицейские, свертывались полевые укрепления, несколько служителей закона допрашивали постояльцев и служащих «Лесного приюта». Я не видел ни Брай-Лата, ни Наю.
Может, это она меня сдала. Может, она с самого начала знала, в чем я виновен. Сейчас это уже не важно.
Все это было словно дурной сон. Я сейчас сплю в уютном номере, и рядом Ная, и впереди у нас семьсот тысяч…
Трудно порой принять то, что твоя жизнь изменилась необратимо за пару минут.
Я смотрел на перечеркнутый решеткой мир. Пустота в душе… Нельзя ей поклоняться. Это слишком быстро надоедает, а пути назад уже нет. В медленно розовеющем безоблачном небе кружили какие-то белые птицы, которым не было никакого дела до страшной суеты на земле. Один за другим зарычали моторы вокруг. Автомобили, аэроциклы, броневики приходили в движение. Люди в сером один за другим исчезали в недрах машин.
- Спокойно, парень! Не переживай! – донесся до меня неожиданно приветливый голос. Я обернулся. В стене, отделяющей кузов от кабины, открылось трьетье – тоже маленькое и тоже зарешеченное – окошко. Водитель смотрел на меня с грустной улыбкой. Он тоже был стар. Голову украшала обширная плешь, покрытая мелкими бисеринками пота. Лишь у висков оставались пучки коротко остриженных седых волос. Водянистые глаза выражали сочувствие. – Церра всегда так о говорит о ваших. Все у тебя будет нормально.
- О каких «наших»? Да я вообще не знаю, в чем меня обвиняют! – возмутился я.
- Все вы так говорите… Только со мной так не надо. Я же, - в улыбке водитель обнажил два ряда гнилых желтых зубов, - тоже там был. Свой, можно сказать. И ничего. Общество меня назад приняло. Конечно, Тафао очень помогли…
Ясно. Очередной болтливый вахтер. Что ж… Опять есть возможность извлечь из этого пользу.
- Десять лет назад я еще сидел в строгом режиме. Представляешь – пятнадцать лет они боялись рецидива и держали меня там…
Не могу сказать, что эти его слова меня сильно обрадовали. Пугает он меня, что ли? Моральный садист?
- Не знаю, может, так и умер бы там. – водитель поджал губы. – Только теперь так уже не бывает. Долго полицейские не живут, все время нужны новые. Так что до конца жизни ты взаперти не просидишь, можешь не беспокоиться. Послужишь в армии или в полиции. А это, знаешь ли, не так уж и плохо. Почувствуешь себя ненадолго снова молодым…
- Меня не за что сажать в тюрьму! – бросил я, отворачиваясь. Наиграно все его участие. Это просто плохо замаскированное издевательство. – В конце концов, суда еще не было, а вы уже поместили меня за решетку. По-моему, это называется давлением на подозреваемого.
- О каком суде ты говоришь, парень? – улыбка водителя стала еще шире. – Таких, как мы, никогда не судили. А за что нас судить-то?
- Вот именно, за что? – подхватил я.
- Не за что, - водитель пожевал губами. – Когда за дурными поступками не стоят грязные помыслы, то ни к чему осуждать человека. Но нельзя оставлять его на воле дальше творить зло. Так говорит Тафао, - старик явно гордился тем, что знал программу облагодетельствовавшей его партии.
- Понимаете, я вчера прошел Забвение, - признался я. – Я не помню за собой никаких…
- То есть действительно ничего не помнишь? Слушай, это ты правильно сделал! Мне самому страшно вспоминать. Особенно, когда на тебя смотрит Повелитель. Хочется ничего не видеть и не слышать. Хочется умереть. А я вот пытался забыться в кабаке – денег на островок у меня не было.
- О чем вы говорите?! – взмолился я. – В чем меня обвиняют?
- А ты что, Церру не слышал?
- Я никого не убивал!
- Вот заладил, а! Где же тогда дети Церры? Надоел ты мне, а ведь думал, свой, - в голосе старика появилось раздражение. – Не буду я тебе ничего говорить, пусть сюрприз будет.
Окошко захлопнулось. Через минуту после этого в кабину втиснулся кто-то потный, одышливый и коротко бросил:
- Поехали!
Грузовик тронулся с места. Чтобы не упасть с узкой скамьи, мне пришлось уцепиться за оконную решетку.
Далекая темно-зеленая ленточка леса потянулась назад. Вместе с нами поехала большая часть привлеченных к операции по моему задержанию транспортных средств. Отсветы многочисленных фар вырывали из темноты кусочки гравия, в бешеном темпе мелькавшие под колесами. Где-то сзади громыхал тяжелый танк, в котором ехал как минимум один человек, мечтавший меня убить.
Местность постепенно понижалась. Полоска леса не приближалась и не отдалялась от шоссе. Их разделял неправдоподобно ухоженный участок земли, где не росло ни единого дерева, да и трава была везде примерно одинаковой высоты. Как будто какой-то сказочный великан устроил себе тут поле для гольфа. На этом газоне я не заметил даже следов животных, не говоря о них самих. Давно исчезли из поля зрения белые птицы, не было слышно стрекота кузнечиков и пения лесных пичуг. Пару раз мимо нас в паре метров от земли проносились синеватые, дымчатые воздушные змеи Духов Пути с двумя полупрозрачными коконами для заклинателя и груза. Грузовик мерно покачивался на ходу, но не дергался и не подпрыгивал на ухабах – шоссе было в идеальном состоянии.
Минут через пятнадцать колонна техники добралась до развилки. Вдоль боковой дороги тянулись, выбираясь на обочину главной, линии электропередач. От нечего делать я принялся считать столбы. Они тоже были идеально ухоженными – ни одного покосившегося или даже обклеенного объявлениями. Примерно на трехсотом столбе я почувствовал, как украдкой сменился запах воздуха. В окошко по-прежнему задувал свежий ветер, но теперь помимо привносимого полицейскими машинами душка бензина в нем появился характерный теплый привкус чего-то, напоминающего смесь паленой резины и древесного угля. Этот запах знаком каждому жителю большого города. Запах дома. Память шепнула мне, что я никогда не считал его неприятным. Видимо, я тоже жил в каком-нибудь мегаполисе.
Лес остался позади, на высоком плато. По левую сторону от дороги теперь пролегал обрыв. Далеко внизу, на зеленой равнине, раскинулся огромный город. Отсюда он казался игрушечным. Ровные, широкие улицы, чистенькие предместья, дымные промзоны, островок небоскребов в центре. Каждая деталь в этой картине была на своем месте, и поэтому смотреть на город было невообразимо скучно. Он был слишком правильным. Его не спасал даже рассвет, игравший солнечными бликами на стеклянных панелях домов.
Единственным штрихом на пейзаже столицы Видерзейда, который я запомнил надолго, было абсолютное отсутствие деревьев на окружавшей его равнине, хотя они в изобилии росли в самом городе.
Шоссе начало извиваться, и спуск на равнину затянулся. Я все это время глядел на розовеющее небо, в котором появились пушистые громады кучевых облаков. В невообразимой вышине таял инверсионный след реактивного самолета. Над колонной некоторое время роились разведчики корпораций. Я не смог определить, кому они принадлежат – «Коллективу» или «Унисэйл». Возможно, тут были и те, и другие – в отличии от самих корпораций их соглядатаи не враждуют. Похожие на огромных, с руку величиной, черных жуков, они беспокойно вращали объективы видеокамер, заменявшие им глаза. От толстого слоя лака черная обшивка дроидов ярко блестела на солнце.
Они покинули нас уже у самой городской черты. Короткая остановка на въезде в город, и колонна потекла дальше. Мы проезжали спальный район, пестревший новенькими жилыми домами и красочными вывесками супермаркетов. Горожане выглядели вполне респектабельно. Я не заметил ни одного бродяги или нищего. Даже компаний пестро одетой молодежи, распивающих пиво или что покрепче, не было видно. Молодые люди здесь все как один были одеты в строгие деловые костюмы, а их лица представляли собой воплощение серьезности. Большая их часть передвигалась на личном автотранспорте.
Машин на столичных улицах было действительно очень много. Мы быстро попали в пробку. От нечего делать я принялся изучать близлежащие магазины. «Ментальные учебники Фон Подена». Громадное десятиэтажное здание не самого притязательного облика. Вот только очередь перед входом – как раз из серьезной молодежи – не давала усомниться в популярности магазина у местных. Рядом располагалось здание банка, а через дом – чахленький ларек «Книги». Чуть поодаль возвышался магазин хрономастеров. Я помнил конструкцию таких зданий – во всех странах и частях света они выглядели одинаково. Им даже вывеска не требовалась – трудно было не узнать дизайн этого сооружения. Груда камней формировала пещеру для входа. Пещера плавно переходила в соломенную хижину, та – в избу, затем следовали каменный и кирпичный участки. Высота здания при этом все время повышалась. В дальнем конце магазина торчала недостроенная башня небоскреба. Вскоре осмотр улиц мне надоел, я отошел от амбразуры, уселся на пол и уставился в стенку.
Наконец колонна остановилась, задняя стенка раскрылась, и четверо полицейских вывели меня наружу. Машины стояли посреди вымощенного булыжником двора. Оглянувшись, я увидел оставшуюся позади бетонную стену и КПП с опущенным шлагбаумом. Стена была густо исписана рунами.
Передо мной возвышалась тюрьма для особо опасных преступников. Ее стены были зеркальными. По всей видимости, они из фенририта. Такие не пробьешь даже ракетой. По крайней мере, не любой. Окон я не увидел вообще. Фасад здания украшали десятки магических светильников в форме волчьих голов. Наверняка они выполняли и еще какую-нибудь функцию – электроэнергия дешевле, надежнее и экономичнее. Крышу заменял гигантский стеклянный купол с нарисованным на нем солнцем.
Не успев удивиться красоте здания тюрьмы, я ощутил дикую боль в затылке. Мир померк.