Андрей Пашинин (mizantrop86) wrote,
Андрей Пашинин
mizantrop86

Рассказ "Свой рай". Продолжение (оно же окончание)

Он сразу почувствовал себя обманутым. Раньше ему казалось, что в Раю его должны встречать. Вовсе не из-за того, что он чем-либо важнее других, а из-за безмерной любви, которую обязаны испытывать ко всем прочим местные жители. Однако несколько душ, бродивших поблизости, остались абсолютно индифферентны. Николай пригляделся к ним повнимательнее. Все они выглядели очень старыми. Лица астральных образов покрывала сетка глубоких морщин, двигались они как-то неуверенно. Три сгорбленных старухи тихо разговаривали о чем-то, и их голоса отсюда напоминали змеиное шипение. Два старика сидели на облаке и ковыряли костлявыми пальцами молочную дымку. На белой робе одного из них в районе пояса вдруг появилось и стало расти желтое пятно. Через пару секунд оно исчезло.
- О, молодой человек, - обратился к Николаю очень высокий, несмотря на согнутую спину, мужчина с седой бородой, доходившей до пояса, и клочковатыми зарослями таких же седых волос по бокам от обширной лысины на макушке. Темная кожа была покрыта старческими пятнами. На губах старика играла легкая улыбка, смотревшаяся гротескно в исполнении потрескавшихся бескровных губ. – Приветствую вас, думаю, что желать вам доброго здравия не совсем уместно в данных обстоятельствах. К тому же, здоровьем нашим ведает Господь, и неисповедимы пути Его.
Мужчина говорил на каком-то восточном языке, при этом его слова были вполне понятны Громову, не знавшему в совершенстве даже английский.
- Также приветствую вас, - отозвался Николай.
- Вы наверняка удивлены столь почтенному возрасту всех присутствующих. А зря, ведь удивление предполагает неверие в силы Господни. Кстати, я не представился и не проявил тем самым должного для любого попавшего сюда уважения – меня зовут Джамаль Амир.
- Николай Алексеевич Громов, - против воли в голосе прорезались казенные интонации переклички, видимо, впитавшиеся не только в разум, но и в душу. Вы… христианин? – озадаченно спросил Николай.
- А это имеет значение для Господа и верных слуг Его? – нахмурился Амир.
- Нет, конечно…
- Многие удивляются. И вам еще не раз предстоит удивиться, причем как тому, что сотворил Господь и что, безусловно, достойно удивления, так и вещам, вполне объяснимым даже низкой логикой смертных существ!
- Безусловно, - Громов попытался закончить беседу уважительным поклоном и попытаться найти для разговора душу с более привычной манерой речи, но не тут-то было.
- Долг пожилого человека – вести за собой молодых. Долг опытной души – помочь новопреставленному понять законы нового для него мира. Сам Господь взвалил этот долг на наши плечи, и выполнять его - великая честь. Главное – уметь слушать, тогда впоследствии всегда найдешь, что сказать… Вы хотите сказать, что эти праведные души вокруг вас безобразно стары, и вам хочется узнать, почему – ведь в Раю внешность не должна быть важна, а если все же будет таковой, то должна быть прекрасна как в юности. Но позвольте заметить – очень большое число людей умирает именно от старости. Кому, как не вам, молодой человек, знать это – вы же родились на семьсот лет позже, чем я. Я слышал от прибывших после меня, особенно в последние два века, что Господь позволил медицине совершить большой скачок вперед. Теперь люди могут пережить многие болезни, ранее бывшие смертельными. Это так? Поймите меня правильно, зрелость учит подозрительности, я задавал этот вопрос уже примерно двенадцати тысячам душ, но до сих пор не верю в то, что бубонная чума побеждена. Да простит Господь раба своего за неверие в силы Его!
- Вам говорили сущую правду, - ответил Громов и скривился от слова «сущая», будто подхватил от Амира какую-то заразу.
- Я поверю вам, - Джамаль нелепо затряс головой. – Но спрошу и тех, кто придет потом. Ибо в тумане от моего жалкого сознания сокрыта истина. Я думал ранее, что попал сюда потому, что пережил страдания, связанные со смертью от чумы всей моей семьи. Неужели мир земной настолько погряз во грехе, что не позволит Господь больше людям очиститься в горе своем? Ведь не может быть этого, ибо все деяния Господни ведут к благу всеобщему!
«Они здесь все такие?» - подумал Николай. – «И здесь, как и в мире живых, они живут в ужасе перед всемогущей Высшей Силой и истекают слезами, моля ее о спасении для всех оставшихся в прошлом?»
Его будто током ударило. «Ведь я не этого хотел! Я не хотел видеть свои бесчисленные отражения! Я хотел того, чего был лишен в жизни…»
Мысль исчезла, растворилась в хороводе облаков посреди нежно-голубого неба, оставив лишь страх и неуверенность.
- Душа – это в первую очередь не то, что скрыто от посторонних глаз, а то, что мы стараемся отдать другим, - старик назидательно поднял палец. – Было бы слишком жестоко судить человека по его помыслам, ибо не бывают они чистыми от начала и до конца ни у одного из нас, грешных. Даже если мы теряем над собой контроль, то, что мы делаем, становится частью нашей души. В старости мозг начинает гнить, и человек становится другим. Когда он попадает сюда, он не видит смысла становиться прежним. Он помнит мир таким, каким видел его в последние свои годы. Запомните это! – палец уставился в грудь Николаю. – Вы не познали божественную мудрость до конца, но с вами могут поделиться другие. А вы, молодые, боитесь божественной мудрости… Как это глупо! Вот потому и так мало вас в Раю.
- Вы не меняетесь, потому что Господь сделал вас старыми в земном бытии и вы не решаетесь идти против помыслов Его? – спросил Николай в первую очередь для того, чтобы создать хотя бы иллюзию диалога.
- Это тоже, - согласился Джамаль и снова затряс головой. – Но мы и сами не хотим меняться. Мы верим в мудрость своего возраста. Конечно, всегда находятся те, кто живет прошлым. Они меняются. Но ненадолго. Одна из главных прелестей воспоминаний – это момент возвращения в реальный мир. Хотя не все сознают это. Не забывайте, молодой человек, что вы – в Раю! Те, кого мучают собственные ошибки, кто хотел бы переписать свою жизнь, попадают совсем в другое место… Давайте пройдемся, молодой человек, - сказал Амир и, не дожидаясь ответа Громова, схватил его за руку и потащил за собой.
Они пересекли открытое пространство, где легкий теплый ветерок доносил застарелый запах старческого пота, и двинулись в направлении райских кущ. Сады были пересечены сотнями параллельных проходов. Николай ощутил букет неземных ароматов. В земной жизни он умер бы от головной боли, вдохнув его. Сейчас он испытывал наслаждение, заставившее забыть о не слишком приятном разговоре. Опознать деревья, кустарники и травы, что росли здесь, было невозможно – они сливались в единое целое. На березах росли апельсины и цветки сакуры, орхидеи скрывались в листве огромных оливковых деревьев, а посреди маленького, выложенного белым мрамором пруда, притулившегося в тени смолистой пихты, плавал здоровенный арбуз, покоившийся на листьях нескольких десятков кувшинок.
Вместо подобающих случаю торжественных мыслей Николай подумал, что подобный сад заставил бы Мичурина повеситься от зависти.
Людей по пути попадалось немного. Старыми были не все, но остальные производили еще более гнетущее впечатление – бегали на четвереньках, вопили бессвязные речи, пытались отгрызть друг у другу какую-нибудь часть тела или просто сидели, тупо глядя в никуда.
- Кто это? – спросил Николай у Амира, боязливо показывая на одного из этих людей рукой.
- Юродивые, - непривычно кратко ответил Амир. – Вы же знаете, они всегда считались богоизбранными.
- Почему они… остались…
- Они счастливы, - Амир снисходительно улыбнулся. – Разум порождает мысли. Мысли порождают сомнения. Сомнения порождают страдания. Все просто.
- Они не опасны?
- Как же вы в Рай-то попали, молодой человек? – Джамаль снова затряс головой, и меня обдало зловонием гниющих уже семьсот лет зубов. – Может, страдания ваши, порожденные сомнениями, искупили ваши грехи? Я много думал об этом. И не один раз. Но пока не пришел к однозначным выводам, да простит меня Господь за неумение наставлять ближних моих. – Он помолчал. – Мы почти пришли. Вы любите дарить земле жизнь?
Николай поднял бровь и искоса посмотрел на Амира, но тут его взгляд выхватил то, что он ожидал здесь увидеть менее всего.
Сад кончился. Где-то вдали виднелась сплошная зеленая полоса, так что, наверное, через много километров он возобновлялся. Но огромная площадка была занята совсем другим.
Десятки, сотни тысяч, миллионы стариков с лопатами, тяпками, мотыгами и граблями бродили по истерзанному, разорванному, взбитому клочьями облаку, ковыряясь в белом тумане у себя под ногами. Клочья облака беззвучно плавали на ветру, как хлопья пены от волны, разбившейся о скалу в замедленном кино. Кое-где стояли палки для поддержания вьющихся побегов и каркасы парников. Растения здесь были далеко не везде, в местах их скоплений у стариков в руках лопаты сменялись лейками.
Это был самый большой во всех мирах огород.
- Пожалуй, самый ценный дар Господа верным слугам Его. Мы можем не только проводить время в праздных разговорах, но и продолжать облагораживать райские сады. Это растения из мира живых. В отличии от райских растений, им нужен уход.
- А других занятий здесь нет? – робко поинтересовался Николай, заранее зная ответ.
- Господь сделал так, чтобы хорошо было большинству населения Рая. Для нас, стариков, нет ничего лучше возделывания земли. А чего вы хотели еще? Здесь нет семей, ибо готовятся все праведники к Апокалипсису и перерождению, когда пол потеряет значение, и мы все будем созерцать лик Господень. Кстати, вот еще одно доказательство того, что просветление приходит в старости – старикам не интересен противоположный пол! Праздность порождает грехи, ратный труд здесь неуместен, ибо нет здесь врага, наук нет, ибо Господь дарует истинно жаждущим знаний свои откровения, денег и торговли нет, ибо деньги есть порождение Диавола! Пойдемте же, молодой человек, и обретете вы свой участок.
- Потом, пожалуйста… - пробормотал Николай и рванулся прочь.
Он побежал вглубь сада, продираясь сквозь заросли, ломая прекрасные, блестевшие на солнце травинки, исходившие внутренним сиянием ветви и покрытые прохладной росой цветки. Лопоухий юродивый с лысой головой испуганно шарахнулся в сторону, что-то нечленораздельно вереща и брызгая слюной. Его белоснежная роба с треском порвалась и тут же срослась заново.
Казалось, сад удивился. Но он быстро пришел в себя. Минут через пять растения стали расступаться перед Николаем, освобождая ему проход. Громов лихорадочно оглянулся, высматривая погоню. Амира нигде не было видно. Бредущие по близлежащим дорожкам старики не обращали на Николая внимания, а юродивые попрятались, испугавшись непривычного шума. Громов опустил голову и хотел отдышаться, но вовремя вспомнил, что ему это больше не требуется. Он поднял взгляд и увидел перед собой ребенка.
Секунду назад его там не было.
- Ты умер совсем недавно, - констатировал ребенок ровным голосом. – И еще не принял на подсознательном уровне, что даже здесь, в Раю, скорость передвижения души ничем не ограничена. Хотя других ограничений здесь хватает.

Мальчик был рыжим, с веснушчатым пухлым лицом и неестественно тонкими конечностями. Казалось, он постоянно едва слышно всхлипывает, его курносый нос непрерывно подергивался, а зеленые глаза выражали безмерную усталость.
- Франсуа, - позвал он, не повышая голос.
Справа от мальчика возникла тощая фигура темноволосого юноши лет двадцати. Правда, о возрасте душ говорить нельзя, напомнил себе Николай. Франсуа вполне мог быть старше того же Амира. Внешне юноша отдаленно походил на ангелов, стороживших врата Рая. Однако его черные глаза светились интересом, и этим он разительно отличался от крылатых созданий.
- Николай Громов, - представился Николай.
- Ярослав Кнапка, - ответил мальчик. – Мой друг, Франсуа Фарбье. Вы из СССР?
- СССР больше нет, - ответил Громов. – Я из России.
- Ах да, иногда я об этом забываю… Видите ли, я долго привыкаю ко всему. Например, раньше приходилось говорить, что я из Австро-Венгрии, потом Чехословакии, теперь – Чехии… Запутаться можно. Вон Франсуа проще – помер в шестнадцатом веке, а все равно как был француз, так и остался.
- Вам, наверное, тяжело, - мальчишка подошел к Николаю и заглянул ему в глаза. Его взгляд был холодным и усталым, таким, каким не бывает взгляд десятилетнего мальчика. – Мы первые относительно молодые люди, которых вы здесь встретили?
- Да, - Громов не видел смысла что-то скрывать.
- Хотите, я расскажу вам, о чем вы думаете, Николай? Вы надеялись найти здесь блаженство. Абсолютное счастье. Но его не существует, Николай. Поймите это сейчас. У вас нет другого выбора… Здесь у вас не получится ни умереть заново, ни сойти с ума.
- Я вел праведную жизнь…
- Вы ограничивали себя во всем, дабы получить запретные плоды после смерти, но на неограниченный срок. Все дело в сроках. Сейчас, но на несколько десятков лет, или потом, но навсегда.
Николай снова вздрогнул. Все его мечты и чаяния уместились в паре чужих фраз.
- Не эти ли мотивы ведут сюда большинство? – с вызовом спросил он.
- Часть – да. Но эта часть не является большинством. Вы, скорее всего, планомерно шли к Раю, но большинство людей хватается за веру в старости, в страхе перед пустотой смерти и забвением. На уровне эмоций мы отказываемся принять очевидный факт собственной смертности.
- К тому же, - вступил в разговор Франсуа, - накопление опыта при одновременном дряхлении рассудка приводит к тому, что человек путается в выводах, полученных на основе собственного опыта.
Николая пробрала злость. Та самая глупая, безотчетная ярость, которую он всегда прятал глубоко внутри.
- Вы что, бригада психологической помощи для новичков? – проскрежетал он.
- Единственная организация в Раю – Паладины. Кроме нее, никаких властных структур здесь нет, - доложил Кнапка. – Разве что ангелы. И старики-огородники. Они ведут учет участков облака.
- Я не понимаю, что вам от меня надо…
- Мы помним, как было плохо нам самим, когда мы попали сюда, - сказал Франсуа. – И мы хотим помочь вам.
- Что вы можете сделать?
- Послужить собеседниками.
- Тоже мне, помощь.
- У вас есть другие предложения? Мы не всемогущи. Мы – такие же, как и вы. Вы хотели, чтобы вас встретили?
- Да.
- Там, на земле, у вас была семья?
- Нет.
- Вы хотите поискать здесь своих предков?
- После увиденного - ни в коем случае.
Ярослав растянул губы в подобие улыбки.
- В Паладины вам путь заказан…
- А кто это?
- Фанатики. Они проповедуют здесь продолжение такого же богобоязненного образа жизни, который они вели на земле. Я думаю, большинство из них – подобные вам. Они забыли те цели, что их вели когда-то, а может, разочаровались в Раю и решили отомстить окружающим.
- Джамаль Амир – знаете такого? Он – не один из них, случаем? – впервые за время пребывания в Раю Николай улыбнулся.
- Население Рая примерно в двадцать раз меньше населения Ада. Но даже я лично знаю восемь тысяч шестьсот двадцать три души с таким именем и фамилией, - заметил Франсуа. – Когда он умер?
- Семьсот лет назад.
- Шестьдесят девять все еще подпадают под подозрение, - усмехнулся Франсуа, в отличии от своего друга, похоже искренне. – Паладины рисуют на своих робах красные кресты. И, что характерно, эти кресты не стираются.
- Похоже, это был просто старик, - пробормотал Николай.
- Встречу с Паладином вы бы вряд ли забыли. Чрезвычайно неприятные субъекты. Говорят, среди них много бывших инквизиторов.
- Они попали в рай?
- Это всего лишь слухи, - пожал плечами Франсуа. – Я стараюсь не общаться с Паладинами.
- Я тоже, - заметил Кнапка.
- Что вы намерены делать дальше? – спросил Франсуа.
- А что можно делать здесь? – вопросом на вопрос ответил Громов. – Копать? Поливать? Сеять?
- Можно еще бродить и говорить с другими душами, как мы. Можно есть. Можно спать. Я понимаю, что список недлинный, но… - Франсуа пожал плечами.
- Мне больше не нужна ваша помощь, - Николай отвернулся.
- Вы найдете и других собеседников. Умерло множество людей, а у вас впереди вечность. Но очень немногие смогут показать вам что-либо еще, кроме Сада, Огорода, Церкви Паладинов, – вы наверное видели ее, два глинобитных дома, - Врат и облаков. А мы можем.
- Какое странное совпадение, что я наткнулся на вас, - заметил Николай.
- Мы не лжем, - ответил мальчишка. – Мы ведь в Раю, не забывайте об этом. Сюда попадают лишь те, кто имеет привычку не лгать, предпочитая умалчивать.
- Это опасно?
- В общем, нет. Правда, к этому месту нельзя перемещаться мгновенно. Вы боитесь?
- Нет.

- Вы уже рассказали мне суть моей жизни, - сказал Николай после примерно часа пути по одной из бесчисленных дорожек Сада, прошедшего в обоюдном молчании. – Может, поведаете о своих путях сюда?
- Отчего бы не поведать, - согласился Франсуа. – Я – самоубийца.
- Что?!
- Пути Господни неисповедимы, это точно, - сказал француз. – Я никак не рассчитывал попасть сюда. Я был глупым романтиком из тех, что лазают по балконам замков с розами в зубах. Моя любимая отвергла меня. Вот, собственно, и вся история. Я застрелился.
- Конституция – изобретение человека, - констатировал Ярослав. – Предназначена она исключительно для людей. На Бога ее действие не распространяется. А сам Он способен переписывать свои законы так, как Ему захочется.
- Ибо власть Его абсолютна! – нарочито пафосно закончил Франсуа. – Может, я заранее искупил ужасный грех страданиями, что предшествовали ему? Не знаю. Я боялся говорить с Ним или другими душами во время мытарств. Тогда меня сковал животный ужас и я забился в самый глухой угол подвала замка.
- А вы, пан Ярослав? Как вы здесь оказались? Не успели нагрешить?
- Что вы, такого не бывает. На новорожденных лежат грехи отцов, плюс они несут ответственность за то, что зачинались и рождались во грехе. Все умершие при рождении дети попадают в Ад.
Николая передернуло. Раньше он об этом не задумывался.
- Я потерял своих родителей, когда мне было восемь лет. Они были террористами, боролись за независимость Чехии. Правда, тогда я этого еще не понимал… Постоянные переезды, однажды - кровь на лице отца… Их убили во время полицейской облавы. У меня на глазах. Я, наверное, слегка тронулся умом. Я молился день и ночь, умолял Господа даровать мне хотя бы еще одну встречу с ними. Я умер от голода, потому что не прекращал молиться ни на секунду.
Мальчик помолчал. Почему-то Николай сразу поверил в его историю.
- Здесь их не оказалось. И я продолжал молиться, не замечая, как идет время. Впрочем, тут мы подходим к цели нашей прогулки. Взгляните на нее, и я закончу свой рассказ.
Они выбрались из Сада на небольшой «холмистый» участок облака, где почти не было душ. Громады водяного пара, поднимавшиеся на несколько десятков метров, были окрашены заходящим солнцем в фиолетовые и нежно-розовые тона. Николай поднялся на вершину одного из облачных «холмов», следуя за своими спутниками.
- Это здесь, - ткнул Ярослав в клочья тумана под ногами. – Подойди поближе и присмотрись. – Николай отметил, как мальчик незаметно перешел на «ты».
В облаке был разрыв. Странно, казалось бы, это самый «толстый» участок райской «почвы», но привычная «низкая логика смертных существ» здесь, по мнению Николая, была бессильна.
- Прежде, чем я нашел это место, я промолился тридцать восемь лет, пять месяцев и девятнадцать дней, - сказал Ярослав.
Николай разглядывал идеально квадратное отверстие в облаке. Сторона этого квадрата была примерно полутораметровой длины. Снизу тянуло серой, обдавало горячим воздухом, доносились слабые отголоски криков и стонов.
Громов молча смотрел на Ад. Ярослав незаметно положил руку ему на плечо:
- Там я увидел моих родителей. Их варят в одном котле с теми полицейскими, что их убили. Они пытаются убить друг друга снова, но у них не получается, ведь души бессмертны. Я провел еще пятьдесят лет в молитвах…
- Чтобы вытащить их оттуда, - закончил Николай. – Но, как я вижу, это было тщетно.
- Теперь ты понимаешь, почему сюда нельзя попасть, просто пожелав этого, - глухо произнес Ярослав. – Можно угодить ТУДА.
- А это так плохо? – спросил Громов неожиданно.
- В каком смысле? – поинтересовался Франсуа. – Это же Ад!
- А здесь – Рай. Где счастливы только те, кто сам убедил в этом себя. Причем еще при жизни.
- В тебе говорит разочарование, - мягко, отеческим тоном сказал Ярослав. – Мы не хотим… - Он запнулся.
- Мучаться оттого, что подвигли меня на гибельный шаг? Хватит вам. Тут вы все же солжете. Вам это не к лицу. Вы привели меня сюда именно из-за этого.
Ярослав и Франсуа молчали. Маленький чех нервно задергал носом.
Громов начал размышлять вслух:
- Интересно, у скольких жителей Рая подобные проблемы? Может, здесь стоит остаться и изучить местных повнимательнее? Может, здесь есть те, с кем еще стоит говорить?
- Наши чаяния здесь напрямую отражаются в наших делах. Я пожелал найти именно тебя, и перенесся к тебе, - в голосе Ярослава звенела сталь.
- Значит, ты заранее знал, что мое разочарование будет настолько сильным, что я решусь попытаться вытащить твоих родителей оттуда. – Николай усмехнулся. – Что же, ты был прав. Тем более тех, с кем МНЕ стоит говорить, тут нет – я не могу к ним перенестись.

Он ждал долгого падения вниз, но Ад оказался всего в трех-четырех метрах. Душа Николая впервые испытала боль после смерти, ударившись о покрытый запекшейся кровью и чьими-то экскрементами каменный пол.
Пошатываясь, Громов встал и осмотрелся. Котлов с грешниками поблизости видно не было. Только хаотичное нагромождение стен, изгибавшихся под немыслимыми углами по отношению друг к другу, как плоскости в скомканном листе бумаги, и несколько маленьких озер из горящей смолы. Воздух обжигал легкие, и Николай осознал, что ему снова приходится дышать. То, из чего состоял Ад, активно воздействовало на его душу.
- Попался, голубчик, - прорычал кто-то сзади. Сильные руки схватили Громова за запястья, что-то ударило в затылок. Душа снова рухнула на пол. Руки невидимого оппонента перевернули Николая на спину.
В лицо ему смотрел черт. Ничего необычного – горящие зловещим желтым светом раскаленной магмы глаза, ребристые кривые рога, козлиная борода, неестественно гладкая кожа цвета свежей крови, черные пятисантиметровые когти, тонкий, подвижный хвост с кисточкой, окруженные бахромой свалявшейся рыжей шерсти копыта, полная клыков пасть – полный канонический комплект.
- Спасибо, что дал размяться, - осклабился черт. – Ваши редко сюда падают. Дырку-то мы для своих проковыряли.
Николай плюнул демону в лицо. Тот рассмеялся и одновременно молниеносным движением с хрустом сломал Громову астральную ногу. Николай стиснул зубы в отчаянной попытке сдержать крик.
- Знаешь, как смешно, когда эти придурки разрабатывают план побега, прячутся и лезут в эту дырку? Ну, мы-то за ними, конечно, следим, и контролируем, причем по обе стороны – например, подсунули твоему дружку видение его родителей, что заживо гниют кругом ниже. А вообще прикольно – наши поживут там чуть, понимают, что такое Рай, и назад бегут. В этот момент их отчаяние изыскано, как старое, выдержанное вино. – Черт облизнулся раздвоенным языком.
- Как… вы… ложь…
- Рай – просто небольшая часть Ада. Неужели ты настолько глуп, что еще этого не понял? – Черт подобрал с пола тяжелую железную цепь с кандалами. – Просто каждому – свое. Ты успокойся, тебя вернут назад. В вашей мифологии мы прибегаем к изощренному обману, дабы склонить вас на свою сторону, - заметил бес. – Однако на самом деле нам это ни к чему. Вы попадаете к нам после смерти в любом случае. Просто есть порода людей, для которых моральные пытки более мучительны, чем физические. Таких сравнительно немного. Мы создали Рай специально для них. Тех, кто живет только надеждой, кто способен ради нее вынести любые мучения. – Он загремел цепями, затягивая туже на руках Громова тяжелые кольца из почерневшей от огня стали. – Тем более, вы глупы. Сложный обман для того, чтобы одурачить вас, не требуется. Вот лично мне, - он закряхтел, сдавливая кандалы до предела, - просто непонятно, как вообще можно верить в Рай? Вот ты чего хотел? Яхту, отдых на Гавайях, деньги, баб, бессмертие? Ну, последним мы тебя обеспечим… Только это тебя не порадует. Ты, помнится, еще хотел отомстить своим врагам. Да ты хоть понимаешь, что при таком раскладе не может быть одного Рая? У каждого должен быть свой, неповторимый Рай. Взять хотя бы ситуацию, когда два мужика любят одну бабу. Богословы обходят этот момент и говорят, мол, что по ту сторону вам это уже не интересно будет. Но ты-то хотел сохранить себя! И все свои желания утащил с собой в могилу.
В глазах у души Николая стояли призрачные слезы. Но он сохранял во взгляде холодную ненависть.
- Да не переживай ты так. Не нравятся мне эти стоики – вкус их страданий слишком пресен. Как ваш черный хлеб, когда он покрылся плесенью и засох. Может, и есть настоящий Рай, - черт своей мордой изобразил пародию на сочувствие. – Только я про него не слышал.
Николай беспрерывно бормотал, как в горячечном бреду:
- Неужели все из-за мыслей? Только… из-за них?

Люберцы
Октябрь 2007 – Январь 2008 г.
Subscribe

  • М3.015

    Меня почти не было в ЖЖ в этом году, и в следующем ситуация вряд ли изменится. Мы - то, что мы создаём, и наше существование недоказуемо само по…

  • Немного прекрасного

    Сочетание моей обычной слоупочности с духом информационного века порождает ситуацию, когда, отыскав в сети нечто, вызывающее даже восторг, этим не с…

  • ПерфоРманс

    Вторая буква "Р" обязательна - почти как вторая "С" в слове "раса".

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment